Книга Бриг «Артемида» читать онлайн (Владислав Крапивин)

Правда, не было ни мундира, ни кителя офицерского образца, но Митю утешили, что

полную форму он сумеет заказать в Гаване – с треуголкой и эполетами. А пока Митя попросил матросов, знакомых с портновским делом, ушить в

талии его гардемаринскую блузу, чтобы можно было ее носить без пояса. И пришить новые погоны.

Увидев эти погоны на юном, не брившемся еще ни разу мичмане, Гриша хмыкнул про себя, но сказал, как и офицеры:

– Поздравляю мичманом, Невзоров… Теперь надо небось обращаться «ваше благородие»?

– Иди ты… – розовея, сказал Митя. – Хочешь, подарю ремень? Смотри, какая кожа, какая бляха.

– Мне зачем? – насупился Гриша. – Думаешь, я не по правде сказал, что не пойду в Корпус?

– Не знаю, – поскучнел и Митя. – Ну… возьми просто так, на память…

– А тебе память о Корпусе, что ли, не нужна?

– Так у меня же еще есть!

– Ладно, давай… Спасибо, – сказал Гриша. Ремень в самом деле был неплох. Можно будет покрасоваться в нем перед мальчишками на Ляминской…

Турень, Ляминская, сестренки Максаровы, дядичка Платон, Арина и даже Полина Федоровна вспоминались постоянно. И не так просто вспоминались,

а как бы картинками. Теми, что в волшебном фонаре. Возникнет картинка, постоит перед глазами, потом – раз, щелчок – и меняется на другую. И

ощущается запах нагретого лака и дерева, и смеются на диване Аглая, Оленька, Танюшка, Катенька, малышка Лизавета… И будто слышен даже голос

Арины: поторапливайтесь за стол, ужин стынет… И опять – щелк, новая картинка: солнце пробивается сквозь веселую косую метель, золотится за

снежными взмахами крест Михаило-Архангельской церкви, бежит от лога, с веревкою санок в руке Агейка, и снежинки тают на улыбчивом конопатом

лице…

Гриша поймал себя на том, что и нынешние, связанные с плаваниями, события он теперь видит и запоминает как отдельные картинки. Может быть,

потому, что память уже не в силах вместить в себя _столько_всего_ и отбирает самое важное. Или самое яркое…

Вот они с Павлушкой на фор-марсе… Николай Константинович сперва не позволял, чтобы Павлушка забирался туда с Гришей. Мало ли что – такой

малыш!.. Но Гриша упросил капитана, поклялся, что не спустит с Павлушки глаз, неотрывно будет держать за подол… И теперь они, прижимаясь

спинами к шпору фор-стеньги, сидят и _вбирают_в_себя_ океан. Так же, как вбирал его в себя Гриша в первые дни плавания… Впереди, над

головами, трепещет выгнутая дугою шкаторина фор-марселя. Реют на одной скорости с бригом и потому кажутся неподвижными белые птицы (доктор

говорил их названия, да разве упомнишь…). А кругом – до самых границ мира – синева, синева…

Налетающий с зюйда ветер треплет волосы, широкие штаны и рубашки. На Павлушке теперь такая же одежда, что и на Грише – матросы постарались.

Нравится им кудлатый смирный малыш, отвечающий на все слова тихой, чуть виноватой улыбкой (улыбнется, и сразу оглядывается: где Гриша? Без

Гриши – никуда…).

– Ишь до чего ласковый цыганенок! Без дружка ни на шаг…

– Прикипел… Как расставаться-то будут?

(«Ох, не на-а-адо про это! Хотя бы сейчас не надо!»)

Матрос дядя Арсентий сделал Грише ножик – вместо того, который Гриша подарил мальчику Энрике на Флореше. Палушка увидел и нерешительно

потянулся: «Можно?»

– Не порежься, – сказал Гриша.