Но уже сегодня ты напишешь
в Турень письмо, оно уйдет завтра с американским пароходом – для того, чтобы мы как можно скорее дождались в Петербурге ответа. Захотят
Максаровы принять мальчика – слава Богу. Не захотят – я позабочусь о нем. По крайней мере, все равно будете в одной стране, сможете иногда
видеться…
– Петр Афанасьевич!.. – Гриша чуть не крикнул «родненький мой», но сдержался. – Они захотят! Я знаю! Ну, не прогонят же!..
– Муй бьен, как говорят наши друзья… Однако поспешим, «Артемида» еще недалеко, и ты сможешь хотя бы издалека помахать ей рукой. Николай
Константинович, кстати, просил передать, что не держит обиды…
Гора с плеч!
– Петр Афанасьич, а как он узнал, где мы? И вы… как узнали?
– Благодаря твоим друзьям. Они выложили секрет в первый же вечер… Не вздумай обвинять их в измене! Пако рассказал про ваши планы лишь
тогда, когда я обещал, что не стану стараться разлучать вас, а наоборот… Я поклялся в этом перед испанской гравюрой, изображающей снятие
Иисуса с креста…
Гриша и не думал обвинять. Он обнял Пако и, если был бы девчонкой, расцеловал бы! А Павлушка обнял Роситу Линду – конечно, он обо всем
догадался! И Росита Линда чмокнула его в щеку…
Дорога к дому
1
Бриг уходил. Он был уже далеко за маяком крепости эль Морро, но еще не у горизонта. Дуло с берега, и стояли все паруса. Белый с косым синим
крестом флаг был различим под гафелем. Не простым глазом, конечно, а в трубу.
Доктор и ребята стояли на каменной площадке набережной и передавали трубу друг другу. Гриша держал ее дольше всех (его не торопили). Он
поставил локти на парапет, чтобы изображение не прыгало в объективе. В трубу казалось, что судно совсем недалеко. Можно было даже различить
на корме, под окнами надстройки фигурные буквы: «Артемида».
На кормовой палубе, на юте, видны были люди. Один из них – в треуголке. Ясно, что капитан. Он тоже держал трубу. Поднял ее к глазу, глянул
назад, на гавань… На берег… Видимо, поймал в объектив каменную площадку. Две трубы как бы столкнулись объективами… Гриша… он не выдержал,
робко поднял ладонь, помахал над плечом. Капитан, не опуская трубу, встал очень прямо и помахал треуголкой.
У Гриши в горле застрял комок, в один миг. Он отдал трубу Пако, положил локти на парапет и лег на них щекой.
– Г’ри-ша… ты че-во?
Господи, как же хорошо, что _он_есть_…
– Павлушка, все в порядке… Муй бьен…
Гриша еще раз, уже без трубы, глянул на белые пятнышки парусов.
«Вот и все…»
Теперь – признание автора. Он увлекся и слегка приврал. Ну, хотелось сочинить поинтереснее. На самом же деле Гриша и Павлушка провели под
мостом только сутки. На следующее утро, после купания, Пако и Росита Линда привели их обратно в город, на окраину, которая называлась
Ведадо. То есть «Запретная». До недавнего времени власти не разрешали строить здесь никаких домов, и лишь недавно город не удержался в
прежних границах, они «лопнули». Сейчас на западном краю Гаваны, у моря, рос поселок из рыбачьих домиков и хибар, а кое-где уже вставали
респектабельные особняки.
Пако поселил беглецов у знакомого старика, который в силу преклонных лет смотрел на все в жизни без удивления.
Страницы: << < 126 127 128 129 130 131 > >>