– Г’ри-ша… Смо-три…
– Молодец, – вздыхал Гриша. Павлушка и в самом деле был молодец…
И опять пришла ночь. Еще более темная, чем накануне, без светляков. И душная. А потом грянула гроза.
Ну, надо знать, что такое тропические грозы. Гриша, хотя и хлебнувший урагана, все равно корчился от страха. Даже сквозь лавину ливня видно
было из-под моста, как рубят пространство многожильные синие молнии. А грохот стоял такой, будто рушится… нет, не только этот мост, а все
мосты на свете…
Они сидели, закутавшись в лоскутное одеяло, и казалось, что Павлушка старается не просто прилепиться к Грише, а как бы слиться с ним
воедино – и тогда будет не страшно. Ведь если Гриша и боится безобидных «серпент» (потому что не знает), то больше-то ничего не боится. Вон
как старается прикрыть его, Поля, всем телом от чудовищного грохота проснувшегося Матубы…
Надо было как-то подтвердить эту Павлушкину уверенность, сделать что-то более сильное, чем страх. И Гриша… стал читать «Конька-горбунка».
…Вот въезжают на поляну
Прямо к морю-окияну;
Посреди его лежит
Чудо-юдо рыба-кит…
Похоже, что Матуба опешил от такой дерзости. Или его заворожила ритмика незнакомой русской сказки. Или просто начал выдыхаться. Грохот
ослаб, ливень приутих, сверкать стало слабее. И наконец гроза откатилась куда-то за границу ночи…
Гриша замолчал.
– Г’ри-ша… ищо…
– Горюшко ты мое, – сказал он совсем как Арина в доме на Ляминской. – Ну еще так еще…
Утро было сверкающее от миллионов повисших капель. Свистели и картаво кричали какие-то птицы. Утренний поезд уронил с моста в траву клочья
тяжелого пара… Пако и Росита Линда пришли мокрые – пробирались через сырые заросли. Впрочем, скоро солнце высушило и ребят, и ветви…
Новостей друзья не принесли. По их словам, сеньор Педро вел себя спокойно, вопросами не досаждал и надолго уходил из дома. А бриг по-
прежнему стоял на рейде.
«Когда же это кончится?» – с растущей досадой думал Гриша.
Кончилось, когда миновали еще трое суток.
Ясным, свистящим сотнями птиц утром Пако разбудил мальчишек раньше обычного. Не толчками, как прежде, а громким криком снаружи, от ручья:
– Грегорьо! Паулито!
Они сунулись наружу, и… Между Пако и Роситой Линдой стоял доктор. Он был похож на путешественника – в твердой шляпе, с футляром подзорной
трубы через плечо, в крагах и широком ремне поверх белой куртки. Пако и Росита Линда выглядели слегка виновато, а доктор сказал, блестя
очками:
– Выходите, бездельники. Бриг «Артемида» ушел из Гаваны. Никто не станет вас разлучать.
Это была радость. Но смешанная с недоверием.
– А вы? – сказал Гриша издалека.
Доктор сказал в ответ:
– По-твоему, я окончательный злодей?
Нет, Гриша так не думал. И все же…
– А… что теперь будет? – спросил он, делая к доктору несколько шагов.
Тот, видимо, понимал, что важно сразу рассеять все тревоги. И отвечал кратко:
– Через десять дней в Европу пойдет испанский пакетбот. Отправимся на нем. В Германию. Оттуда сушей в Петербург. Но уже сегодня ты напишешь
в Турень письмо, оно уйдет завтра с американским пароходом – для того, чтобы мы как можно скорее дождались в Петербурге ответа.
Страницы: << < 125 126 127 128 129 130 > >>