Книга Каникулы Кроша читать онлайн (Анатолий Рыбаков)

Но по тому, как Краснухин это произнес, я понял, что он

не хочет об этом говорить, и я только спросил:
    – А коллекция?
    – Исчезла.
    – Совсем?
    – Изредка появляются отдельные экземпляры, но из разных источников – коллекция разрознена.
    – А фигурка мальчика с книгой?
    – Не появлялась...
    Он помолчал и задумчиво добавил:
    – Такие великолепные произведения искусства, а их превращают в предмет спекуляции и наживы.
    И посмотрел на меня так, будто именно я превращаю нэцкэ в предмет наживы и спекуляции. Не догадывается ли он, от кого я пришел?
    – Ну как, обмен не состоялся? – спросил Краснухин.
    – По-видимому, нет.
    Какой мне смысл меняться для Веэна?
    Опять, вращая глазами, он посмотрел на меня. Черт возьми, как он странно смотрит!
    – Ладно, – широкой ладонью Краснухин сгреб фигурки со стола, – будет время – заходи.

  17

    Самое лучшее в плавании по реке – это отвал. Гремит музыка, река далеко разносит звуки радиолы, люди веселы и возбуждены. На палубе

хлопочут матросы, взбегают по трапам стюардессы; здесь свой, особенный, независимый плавучий мир. Сверкает на солнце белый теплоход. Речной

вокзал, легкий, красивый, устремлен в небо. С реки дует прохладный ветерок, катера, хлопая днищем, вздымают белую пену бурунов. На меня пахнуло

запахом реки, и мне снова захотелось прокатиться по ней... Не так уж это скучно, в конце концов. Берега, пристани, деревни, города, рыбаки,

створы, шлюзы, бакены...
    Но я не могу ехать – у меня Зоя. На кого я ее оставлю? На пижонов, которые толкутся у прилавка? Или на Шмакова Петра, который увязался

за мной в Химки и сейчас, как и я, стоит на причале.
    Вот за своих стариков я рад. Будут сидеть на палубе, папа будет играть в преферанс. Иногда и мама будет играть, но без папы: вместе они

не играют, поссорились как-то во время игры и с тех пор играют отдельно. Будут покупать на пристанях огурцы и помидоры, и свежую сметану, и

живую рыбу, если попадется, и арбузы, и дыни...
    Они славные старики, мои родители. Вся их жизнь в труде. Папа целый день на заводе, мама в издательстве. Она корректор, читает рукописи

и верстки, выискивает в них ошибки. Они рады малейшему развлечению: гостям, театру, всяким дням рождения, всяким там новогодним подаркам и

сюрпризам. Мне эти радости кажутся не слишком значительными, но, если разобраться, каждый развлекается по-своему, у каждого свой вкус и свои

пристрастия. Им, например, не нравятся некоторые отличные, на мой взгляд, современные молодые поэты, писатели и художники. Я их за это не

осуждаю, но некоторый консерватизм налицо. Их интересы несколько ограничены рамками мира, в котором они работают, они не решают общих вопросов

жизни. А человек, как там ни говори, должен выходить за сферы своего индивидуального существования.
    Прощаясь, папа говорит свое обычное: «Будь человеком! » Так он говорит всегда, прощаясь: «Будь человеком! » Другие, может быть, этого не

понимают, а мы с ним хорошо понимаем. Будь человеком, и все! И это лаконичное «будь человеком» производит на меня большее впечатление, чем

предупреждения о газе и мусоропроводе.
    Но когда мама поцеловала меня, провела рукой по моей щеке и тревожно заглянула мне в глаза, я чуть не заревел, честное слово! У кого это

сказано: «.