Книга Манюня пишет фантастичЫскЫй роман читать онлайн (Наринэ Абгарян)

— Манька скоро будет, — зашептала я сестре.

— Пятью семь… пятью семь… двадцать восемь! — зачастила Каринка. — Нет, тридцать пять. Да что же это такое, — воскликнула она, — какой идиот придумал таблицу умножения?

— Тот же идиот, который зиму придумал, — не растерялся папа.

Мама сидела в кресле и, натянув на лампочку носочек Гаянэ, штопала пятку.

— Юра, посмотри, какой день погожий, при чем здесь зима? — не вытерпела она.

— Женщины, что с вас взять! Вы не умеете видеть в перспективе, радуетесь только сегодняшнему дню, а мы, истинные мужчины, вглядываемся в дали!

— На пути в эти дали зацепи мужскими очами балконные перила. Видишь, как они облезли? А ты ведь обещал покрасить их! — не растерялась мама.

Папа поперхнулся от возмущения:

— Не было такого!

— Ты бы при девочках постеснялся врать!

— Дети, — обернулся к нам папа, — я когда-нибудь обещал вашей матери покрасить балконные перила?

Мы с Каринкой переглянулись.

— Пятью восемь, — зачастила Каринка, — пятьююю-ююю восемь…

— Сорок! — рявкнула я.

Никому из нас не хотелось отвечать папе, чтобы не обижать его. Потому что мама была права, он действительно обещал покрасить балконные перила.

— Я, кажется, вам вопрос задал, — рассердился отец.

— А это считается, когда пьяный человек что-то говорит? — заюлила Каринка.

Папа заволновался. Видно было, что он смутно стал что-то припоминать. Но сдаваться не собирался.

— Считается, — пророкотал он, — только я не понимаю, при чем здесь пьяные. Вы хоть раз меня пьяным видели?

— Ха-ха-хааааа, — театрально расхохоталась мама.

— Выпившим — да, но пьяным — никогда! — не унимался отец.

Мы сконфуженно молчали.

Дело в том, что в прошлую субботу папа с дядей Мишей вернулись домой совсем навеселе — отмечали развод Дядимишиного заместителя. Это было очень примечательное возвращение: сначала во двор вкатилась папина «копейка», потом оттуда вылезли наши мужчины, зачем-то минут десять с умным видом заглядывали под капот машины, а потом долго скреблись в чужой гараж. Папа шуровал в замке ключами, а дядя Миша покачивался рядом и бурчал: «Дай мне ключ, я сам отк… открою, безрукий ты человек, ик». Мы с замиранием сердца наблюдали за ними из-за занавесок.

— Да что же это такое, — кипятился отец, — замок слом-мался, что ли?

— Юра! — не вытерпев, мама высунулась в окно.

Папа с дядей Мишей одинаково выпятили грудь, подобрали попы и, напустив на себя независимый и по возможности трезвый вид, повернулись к дому передом, к гаражам задом. Долго пытались сфокусироваться на окне, из которого выглядывала мама. Наконец это им удалось. Папа пожевал губами и любезно отозвался:

— Чего тебе, женщ-щина?

— Посмотри направо!

— Зачем направо, настоящий муж-чина должен смотреть налево! — запетушился дядя Миша.

— А потому, настоящие мужчины, что наш гараж находится справа, а вы скребетесь в гараж двадцать девятой квартиры!

— Ничего мы не скребемся, мы покурить тут встали, — буркнул папа и достал из кармана пачку сигарет.

Они с дядей Мишей сначала демонстративно покурили и только потом открыли двери нашего гаража. Папа сел за руль, чтобы припарковать машину.

— Юра, — суетился перед капотом дядя Миша, — смотри мне в глаза, я тебе ук… указываю путь!

Мы в диком волнении наблюдали из-за штор, какие невероятные зигзаги выписывает отец, чтобы заехать в гараж.