Книга Неизвестный солдат читать онлайн (Анатолий Рыбаков)

Все смотрели на меня, ждали моего ответа. И во взгляде Люды я заметил что-то такое особенное. Видно,

неважно у нее сложилось с родителями.
    – Говорите что хотите, – сказал я, – но я убежден в одном: сын не может быть судьей своего отца. Если мой отец преступник, я не могу

быть его защитником. Но я не могу и быть его обвинителем. Пусть его судит суд, общество, пусть его вина падет и на меня, и позор пусть падет на

меня. Если я не сумею жить с этим позором, я умру.
    – А он дело говорит, – заметил Андрей.
    Юра скривил губы:
    – В теории все выглядит красиво.
    – Между прочим, – опять сказал я, – эти пять солдат считаются исчезнувшими при загадочных обстоятельствах, по их делу велось следствие.

Возможно, их родным сообщили, что они дезертиры. Мы здесь похоронили героя, разгромившего немецкий штаб, а его сын ходит по свету с мыслью, что

его отец дезертир. Должен он этому верить? Нет, не должен! Дезертир! Докажите, что он дезертир! Покажите этого дезертира! Где он сейчас? Если мы

не верим в своих отцов, то и не должны искать их могил.
    Я никогда не произносил таких длинных речей. Но что-то очень возбудило меня в этом разговоре.
    Люда встала и, не говоря ни слова, ушла в свой вагончик.

  22

    Председатель сельсовета шел по широкой деревенской улице. По обе ее стороны стояли большие бревенчатые черно-серые избы под тесовыми

крышами, кое-где поросшими зеленым мохом.
    Село стояло на горе, огороды тянулись по ее склону до самого берега, где сушились на подпорках сети, покачивались на воде лодки,

привязанные к врытым в землю столбикам.
    Могучая река, широко и быстро огибая острова и устремляясь в бесчисленные протоки, несла свои светлые, прозрачные воды. Над рекой

нависали высокие скалы, обрывы, усеянные гранитными россыпями, прослоенные бурыми, желтыми, серыми известняками, обнажившими первозданное

строение земли. За скалами вздымался в гору сплошной, бескрайний, непроходимый лес – тайга.
    На лице председателя было важное и озабоченное выражение человека, сознающего и значительность своей должности, и необычность

предстоящего дела. И чем ближе подходил он к дому Бокаревой, тем суровее становилось его лицо. Хоть был он молод и председательствовал всего

год, он твердо усвоил правило: чем сложнее вопрос, тем официальнее надо выглядеть, особенно если имеешь дело с женщиной.
    Дом Бокаревой ничем не отличался от других домов в селе: выходил на улицу торцом, окна в резных наличниках, выкрашенных фиолетовой

краской, крыльцо во дворе, огороженном плотным забором из вертикально поставленных досок и вымощенном тоже досками, с пустыми надворными

постройками и развешанной для сушки рыбой.
    И внутри изба эта была такой же, как и другие избы. Большая горница, за ней спальня. В переднем углу божница – полочка с иконами, в

другом – угловик с зеркалом и вышитым полотенцем, на стене фотографии, за перегородкой кухня. У печки хлопотала хозяйка Антонина Васильевна

Бокарева, маленькая старушка лет семидесяти, а может, и больше.
    – Здравствуйте, Антонина Васильевна, – сказал председатель официально и вынул из портфеля бумагу, – письмо получено насчет сына вашего,

Дмитрия.
    Антонина Васильевна улыбнулась, подняла палец к уху, показала, что плохо слышит.
    Председатель повысил голос, отчего он зазвучал еще официальнее:
    – Нашлась могила, где похоронен сын ваш, Дмитрий.