Книга Таня Гроттер и перстень с жемчужиной читать онлайн (Дмитрий Емец)

Где-то вспыхивали короткие, сразу погасавшие ссоры. Кто-то торопился. Кто-то обнимался. Кто-то обменивался адресами. Кто-то подзывал купидонов и что-то нетерпеливо объяснял им. Купидоны, недавно одетые пуританином Поклепом в цензурные, великанских размеров спортивные трусы, подтягивали их до шеи и шмыгали носами.
   — Ну что, вот и всё? «Прощай! Прощай! Ничего не обещай?» — обращаясь сразу ко всем, спросила Гробыня Склепова.
   Она стояла рядом с Гломовым, одетая в комбинезон. Верный Гуня, навьюченный несколькими чемоданами, держал в руках еще и два пылесоса. Он сердито сопел, а на лице его читалось: «нучтополетеливседосталискокаможно!»
   — Улыбайся, Гунечка! Улыбайся и будь проще! У тебя отличная доброжелательная улыбка времен раннего неолита! — посоветовала ему Склеппи.
   Гуня невнятно прорычал, что у него своих вещей одни носки, и что в другой раз он столько барахла не попрет.
   — Хорошо, Гломов!.. В следующий раз мы оставим твои носки дома! Ты рад? — спросила Гробыня, поощрительно целуя его в нос. Гуня оттаял.
   Гробыня продолжала со всеми прощаться. Она делала это неторопливо и вкусно. Обнялась с Риткой Шито-Крыто, Дусей Пупсиковой и даже с Веркой Попугаевой, хотя, обнимая Верку, и скорчила незаметно рожу.
   В другой части площадки безраздельно царил Ягун. Он, как и Таня, оставался в Тибидохсе и никуда не собирался. Правда, пылесос он все равно захватил, чтобы проводить бывших однокурсников до гардарики.
   — Прости-прощай! Залетай на чай! — сказал он Жикину, попавшемуся на его пути.
   — Я не люблю слова «прощай!» Я люблю «до свидания»! Мы еще увидимся, обязательно! Пока, девочки! — с роковым видом уронил в пространстве Жора Жикин.
   Третьекурсницы зарыдали. Две девушки упали в обморок и очнулись лишь, когда к их ноздрям поднесли нашатырь. Баб-Ягун похлопал Жикина по плечу.
   — «До свидания» это хорошо. Ты у нас давний свиданоман. Слушай, Жорик, просто между нами! У тебя есть какая-нибудь возрастная планка, ниже которой ты на свидания не ходишь? Ну там двенадцать лет или хотя бы десять?! — шепнул он.
   Жикин вспыхнул.
   — Я тебя презираю, ничтожный шут! Умоляю больше ко мне не обращаться! — произнес он отчетливо.
   — Так и быть, Жика! Я рассмотрю твою просьбу, раз ты так уж умоляешь! — сказал Ягун и, утратив к Жоре интерес, отправился к Горьянову. Подробностей их расставания история не сохранила.
   Бейбарсов, стоя рядом с Зализиной, нет-нет, а беспокойно посматривал в Танину сторону. Лизон тихо психовала и раз семь уже успела громко произнести:
   — Ну так что? Мы полетим куда-нибудь или как?
   Разумеется, ей никто не отвечал. «Ничего, ничего… — думала Зализина, — мы улетим, и он ее забудет! Я его заставлю! Он моя собственность!»
   Таня же не вспоминала о Глебе. Для нее существовал лишь Ванька, отважно защитивший всех от Лигула. Сейчас этот долговязый, растерянный и бесконечно упрямый балбес вновь улетит в лес и засядет там в своей глухой избёнке. И она ничего — совсем ничего — не сможет сделать с его сумасшедшим упрямством! Может, правда, всё бросить и прилететь к нему?
   Тане казалось, что две равновеликие силы разрывают ее душу на части. Одна ее часть хотела полететь с Ванькой. Другая настойчиво повторяла, что ее место здесь, в Тибидохсе, и что если они с Ванькой любят друг друга, разлуку — пусть даже она будет длиться полгода или даже год — прекрасно можно перенести. Разлука страшна лишь слабым сердцам. Сильные сердца она лишь закаляет.