Книга Таня Гроттер и перстень с жемчужиной читать онлайн (Дмитрий Емец)

   Это была заурядная общая тетрадь, отличавшаяся от обычной лопухоидной тетради лишь отсутствием линеек. Полоски, клетки, поля, сердечки и прочие типографские изыски Гробыня не любила. Бумага должна быть белой и чистой. И точка.
   Гробыня села, окунула гусиное перо в чернильницу (шариковые ручки и компьютеры выпускники Тибидохса традиционно не любили) и быстро начала писать:
   
   «Мы уже на Лысой Горе. Прилетели сегодня днем. Дорога была ужасно занудная. Встречный ветер мешал разогнаться нормально, да и не люблю я экстремальных полетов. Я ж не Танька. Где-то над Калугой мы свернули куда-то не туда и заблудились. Карту, конечно, с собой не взяли, а нить Ариадны я засунула на дно, под вещи, не помню уже куда.
   Я продрыгла до полной дрожачки, а тут еще Глом лез со своими утешениями. Спрашивал одно и то же: «Ты чё? Ну ты как?.. Ты чё?» Гад ползучий! Ничего с собой в дорогу не взять: забил все чемоданы своей зубной щеткой. В следующий раз я ее выкину. И носки его тоже вышвырну, барахольщик проклятый! Две пары на восемь дней! Не мужик, а барышня какая-то кисейная!
   Наконец, Глом заметил, что я не в духе и перестал ко мне приставать. Даже улетел немного вперед. Я его догоняла, чтобы немного поругаться и объяснить, кто кому жизнь заел, но он всякий раз улетал и мозолил мне глаза своей треклятой спиной. Она у него шириной в шкаф. Летит — небо загораживает. Чё, он не мог культурную спину иметь, я не понимаю? Оно, конечно, мужчина должен быть чуть симпатичнее обезьяны, но при этом не раздражать любимую девушку своими размерами.
   Под конец мы всё-таки добрались. Как ни удивительно, нашел дорогу Глом, хотя я ему сказала, что если он не перестанет лететь куда летит, я его догоню, зарежу и съем. Сейчас Глом спит. Сознание у него как у курицы. Как только становится темно и тихо, он сразу отключается. Он знает это, и поэтому даже свой бокс не смотрит в темноте.
   На работе еще не знают, что я притащилась. Зудильник отключен, а звонить сама я пока не собираюсь. Загрузят бедную девочку как дачный полуприцеп. Грызька мигом свалит на меня подготовку программы, а сама куда-нибудь слиняет, а я знай, как дура, таскайся по кладбищу с лопатой и выискивай героев для передачи.
   Сейчас я собираюсь описать, что творилось в Тыбысдохсе в те последние сутки. Сказать, что это был бред, значит вообще ничего не крякнуть. Картина из фекалий, созданная и творчески осмысленная с помощью стены и садового насоса. Гроттершу, кстати, почему-то всегда раздражают мои словечки и сравнения. Я это знаю, и порой, чтобы ей досадить, кажусь хуже, чем я есть.
   Люди вообще странные козявки. Они обожают соответствовать тому портрету, который сами себе нарисуют. А рисуют — вообще что попало. Та же Дуська Пупсикова, например. То она — гламурная барышня, то начинает под оторву косить, то вдруг побреется наголо и ходит в военной форме. В прошлом году она с готами тусовалась, потом с футбольными фанатами, а тут вдруг — хлоп! — оказывается, мы всю жизнь любили только кошечек и без кошечек нам свет не мил. Да и с молодыми людьми то же самое: то на шее у них виснет, то такая Вера Холодная, что морозильник отдыхает. Вроде как ищет свою суть, а на самом деле ежу понятно, что никакой сути нет, а просто хроническое отсутствие мужского внимания и низкая самооценка. Ну оставалась бы сама собой и все дела. Зачем селедке прикидываться дятлом? Не терпится головой дерево подолбить, я не понимаю?
   Свеколт, Гроттер или Шито-Крыто живут себе спокойно такие, как они есть. Свеколт и Гроттер те вообще ходят в том, что из шкафа первое на голову свалился. Гроттерше, в основном, только джинсы падают, а Свеколт порой и платья, но такие, что лучше б тоже джинсы упали. И ничего, пока никто не умер.
   У Таньки, Свеколт и Ритки такой высокий уровень внутреннего достоинства — спокойного, скомпенсированного, не бросающегося сразу в глаза, что они б и в мешке с дырками смотрелись бы естественнее, чем Пупсикова при полном параде.