Книга Таня Гроттер и перстень с жемчужиной читать онлайн (Дмитрий Емец)

   И, хотя Зербаган, не отвечая, продолжал быстро спускаться, Ягун готов был поклясться, что плечи его судорожно дрогнули.
   * * *
   Выждав для верности пару минут, играющий комментатор покинул убежище за ногой атланта. То, что он услышал, потрясло его. «И что мне теперь делать? Рассказать бабусе? Предупредить Сарданапала?» — колебался он. Колебался потому, что мысль о предательстве Медузии упорно не желала приживаться у него в сознании. Разве может такое быть, чтобы Медузия согласилась пожертвовать Сарданапалом? Нелепо. И Ягун усилием воли отогнал подозрение. Когда подозреваешь — унижаешь прежде всего себя.
   «Посоветуюсь с Танькой. А потом решу, как быть дальше», — подумал Ягун, начиная спускаться по лестнице.
   Однако прежде, чем Ягун встретился с Таней, у него состоялась еще одна встреча, довольно забавная по сути, хотя и едва не закончившаяся для играющего комментатора печально.
   Ягун пересек Зал Двух Стихий, где полыхали жар-птицы и выстукивал копытами дробь конек-горбунок. Здесь, у начала лестницы, ведущей на Жилой Этаж, он увидел маленького, взъерошенного первокурсника. Ягун смутно вспомнил, что встречал его и раньше, но не помнил имени.
   Кажется, это за ним месяца два назад летал в вороньем гнезде Поклеп и, кривясь, как от зубной боли, привез его в Тибидохс, маленького и нелепого. Большая, как у галчонка голова, узкие плечи и тонкие ноги с огромными, точно от другого человека приставленным ступнями. Как же его все-таки звали? Кажется, что-то на «К»… Кирилл? Костя?..
   Первокурсник сидел на нижней ступеньке и едва слышно плакал, вытирая нос рукавом свитера. Внук Ягге был тертый калач. В свои не такие уж большие годы он слышал и пение сирен, и проклятия малазийских ведьм, и брачный крик циклопов, и даже тот гортанный, ни на что не похожий рев, с которым Безглазый Ужас, разбегаясь, разносил себе голову о камни. Однако это было нечто особенное. Плач мальчугана леденил душу. Уже спустя мгновение Ягуну почудилось, что мозг у него стал стеклянным и вытекает через уши.
   В смертельном ужасе играющий комментатор закричал. Вскинув кольцо, он попытался выставить блок, однако у него не оказалось сил, чтобы произнести заклинание. Мир треснул. Апатия навалилась на Ягуна могильной плитой. Он был выпит и опустошен. «Я молочный пакет… пустой молочный пакет», — вяло и безразлично подумал Ягун. Леденящий плач и тоска заполнили его существо до краев.
   Уже опускаясь на пол, играющий комментатор увидел, как первокурсник удивленно поднял голову и посмотрел на него. Его глаза показались Ягуну огромными как тарелки.
   Когда минуту спустя внук Ягге вновь открыл глаза, он понял, что лежит на спине у ступеней, а под голову ему подложена свернутая куртка. Над ним склонился глазастый бледный мальчик. На щеках у него видны следы слез.
   — Как тебя зовут, кошмарное создание? — спросил Ягун.
   — Меня?.. Коля Кирьянов, — смущаясь, ответил мальчик.
   — Кирьянов… хм… а ну да… Это ты меня чуть не грохнул, Коля Кирьянов?
   — Я плакал. Я не думал, что рядом кто-то есть… Когда я вас увидел, я перестал плакать, — сказал мальчик виновато.
   «Вас… А, ну да! Я же должен казаться ему дядькой!» — подумал Ягун. Он попытался привстать, однако, прикинув по ощущениям, рассудил, что лучше пока полежать.
   — Плакал — это еще полбеды. Хорошо, что ты не смеялся, — сказал он.
   Шуточка была явно троечная и провальная, но все же стоила хотя бы легкой улыбки. Однако Коля Кирьянов не улыбнулся.
   — Да, хорошо.