"Вижу нечто странное..." Часть 9. (Писульки Эспри де Л'Эскалье)

Esprit de L'Escalier Авторская проза 6 июня 2013 Рейтинг: +1 Голосов: 1 724 просмотра
 "Вижу нечто странное..." Часть 9. (Писульки Эспри де Л'Эскалье)

 

 

21. Парафразы.

Мы наши поэмы ковали не зря и вынашивали,
Достойно несли поэтический славный ярем...
А всё-таки жаль: иногда над поэмами нашими
Встают парафразы, которые выше поэм
Кажется, Булат Окуджава

Боряра, привет, что Вы здесь делаете?
Здравствуйте, Рамона. Обычно «здесь», то есть в библиотеке, читают книги, если я не ошибаюсь.
Спасибо, Боряра, за напоминание. Совершенно забыла. Я в библиотеках никогда в жизни не читала, самое большее – брала книги. Не могу читать в зале.
Почему? И, кроме того, если книгу на дом не дают, что тогда?
Боряра, Вы правы, нет другого выхода, просто душа у меня не лежит читать что-то вот так, сидя чинно за столом. Я обычно их лёжа читаю, и если что-нибудь путное приходит в голову, сразу записываю – или на полях (своей, конечно) книги или на листочках.
Так ведь записывать лёжа крайне неудобно!
Зато читать удобнее! Да и мысли интересные не так уж часто приходят. Так что по времени – большая часть приходится на чтение, а не на записи. Конечно, многое зависит от самой книжки, пробуждает какие-то мысли или желание поспорить, или проходит через сознание, ничего не задев… но такие книги я стараюсь сразу исключить из своего меню.
А что это Вы читаете, Боряра?… Боряра, Вы с ума сошли? «Самиздат» читать в университетской библиотеке?!
А где ещё? Только здесь никаких обысков и не устраивают! Как пишет Игорь Гарик:

Во благо классу-гегемону,
Чтоб неослабно правил он,
Во всякий миг доступен шмону
Отдельно взятый Гегемон.

Вот, у меня один знакомый есть, работает диктором Всесоюзного радио, так мы с ним самые что ни на есть антисоветские разговоры только у него в студии ведём!!! Конечно, с выключенными микрофонами.
В Госкомитете по Радио и Телевидению?! Боряра, Вы, что, бравируете своей смелостью?
Никакой бравады! Самое забавное в этой системе тотального стукачества, что в сердце советской пропаганды, в звукоизолированной студии дикторов, вещающих на весь Советский Союз, как раз НЕТ встроенных микрофонов.
Вот, Вы, Рамона, дома у себя, наверно тоже говорите достаточно свободно? А у Вас-то они наверняка что-нибудь встроили! Помните, что было с Посольством США! Всё здание было нашпиговано их «жучками»!
Боряра, Вы правы и неправы. У нас, в Посольстве Уругвая, работает отличный радиоинженер из США — наверно работал в Национальном Агентстве по Безопасности. Так он у нас всех каждую неделю и посольство и квартиры сотрудников проверяет на наличие всяких «инсектов-паразитов». И тут же их ликвидирует. И ещё лучше – у него аппаратура на десятки тысяч долларов для этих целей – так он не только «жучков» нейтрализует, а ухитряется испортить приёмные устойства у самих хозяев! А они сложные и страшно дорогие! Куплены за доллары за рубежом! А он-то их и разрабатывал! КГБ-ешники и ГРУ-шники бесятся, его проклинают, но ничего сделать не могут – они не знают, кто он!
В общем, моя квартира, несмотря на многие их попытки, чиста.
А почему такой специалист работает у вас, а не на родные Соединённые Штаты?
А он патриот своей страны, Боряра! Он там в своём Агентстве разрабатывал системы защиты, приборы хитрые для агентуры, неуловимые для перехвата, а когда всё было сделано, проверено и доказало свою работоспособность наилучшим образом, президент Картер наложил ЗАПРЕТ на использование этой аппаратуры и методов. Ну, наш инженер и не выдержал!
«Если сам президент страны по глупости или по иной причине вредит Америке, ослабляя её безопасность, – решил он, — мне здесь делать нечего!» И уехал к нам! У него жена родом из Уругвая. А мы его с распростёртыми объятиями! Где нам до американской технологии!
Кстати, это у Вас, Игорь Гарик, как я вижу.

Господь хранит нас. Но, однако,
Не становясь умней и тише,
Мы резво мчимся мимо знака
Негромко посланного свыше.

— Неплохо! Вам он нравится, Боряра.
В целом, да. Остроумно, неожиданно, но есть грубости и непристойности, которые я не терплю. Вдруг вкус ему как будто изменяет, и он начинает писать похабщину. Глупо и неприятно.
Согласна с Вами. А что это у Вас на листочках? «Апрельские тезисы к Самиздату имени Игоря Гарика»?
Нет, я на некоторые стихи иногда парафразы сочиняю — так, приходит в голову какая-нибудь ерундишка...
Можно мне услышать что-нибудь из этой «ерундишки»? Или это в стиле «За чёрной партой я сижу»?
Не совсем. Но для этого надо сначала прочесть и оригинал. Вот:

Зачем живём – не знаем сами,
Поддержку черпаем из фляг.
И каждый сам себе – Сусанин,
И каждый – сам себе поляк.

А Вы что написали? Парафраз этого стиха?

Нам не дано освободиться:
Меняем совесть – на калач.
И каждый сам себе убийца,
Судья, доносчик и палач.

Ну, Боряра, это даже не парафраз, а нечто, почти самостоятельное.
Но у меня оно возникло после прочтения именно «Сусанина»!
Хотите, Боряра, услышать моё честное мнение или только сладкозвучную хвалу Вашим поэтическим пробам пера?
Хотелось бы знать правду, хотя, судя по Вашему предисловию, неприятную...
Боряра, а Вы знаете правду «приятную»? Покажите мне, где Вы её нашли? Я век готова пастись на такой лужайке и мирно щипать сладкую правду-травку!
Ладно! Давайте, Рамона, Вашу правду! Утешает, по крайней мере, что не из уст врага и без глумления.
Совершенно верно! Я Вам, Боряра, может и не друг, но точно – не враг!
Так вот: о чём афоризм Гарика? О том, что люди бредут по жизни, сами не зная куда! И куда заводит их самообман, то есть вера в иллюзии! И пьют по дороге. Согласны?
Да!
А в Вашем «парафразе» о чём речь? Что мы не можем стать свободными людьми, что мы совесть променяли на материальные блага, верно?
Да!
Так как человек, променявший совесть на благо животной жизни, может сам себя убивать, (убиваться, то есть) судить и сам себя казнить? Ведь это нас казнит и мучит наша совесть! Если она есть! Но её нет, по Вашему же утверждению! А значит мы никак не можем сами себя судить, сами на себя доносить самим же себе и казнить себя тоже БЕЗ СОВЕСТИ не будем!
Мораль: Стих этот – нелеп, алогичен, но прикрывается псевдоглубокомыслием! А настоящей мысли нет, если проанализировать трезво! Обижены на меня?
Нет, Вы правы, Рамона. Критика разгромная, но вполне справедливая. Я – дурак, не додумал мысль до конца, а срифмовал что-то, действительно, якобы с претензией на многозначительность. А на самом деле вышла чепуха! Спасибо!

Знаете, Боряра, мой любимый герцог Франсуа де Ларошфуко сказал: Копии хороши, когда открывают смешные стороны оригиналов. В данном случае я со своим «Гуру» не согласна. Ведь тогда это уже не копия, а самостоятельное произведение, иной взгляд на то же явление.
… Боряра, у меня идея, попробуйте прямо сейчас написать ещё парафраз.
Рамона, я как раз это сейчас и делаю.
Нет, я имею в виду, «по заказу». Я Вам дам какой-нибудь стих Гарика, а Вы попробуйте сочинить парафраз, идёт?
Могу попробовать, но за результат не отвечаю. Вдохновение к заказам глухо и даже не терпит их!
Попробуйте «без»!
Где я видела этот стишок? Вот он:
Наследства нет, а мир суров
Что делать бедному еврею?
Я продаю своё перо
И жаль, что пуха не имею.

Рамона, Вы хотите, чтобы я прямо сейчас, стоя, сочинил для Вас парафраз?
Почему, стоя? Вы мне, Боряра, предложили сесть, но я не предполагала, что задержусь у Вашего стола, и Вы – тоже встали (хорошее воспитание!). Так что, давайте оба сядем. И не для меня, а так просто. Для себя...
Время я не засекаю. Почитаю другие его афоризмы, а Вы сочиняйте!
Попробую, хоть и не ручаюсь...
.......................................................
Ну, кажется, что-то написалось:

Вот утро – тускло и сер;.
Семья ждёт денег от мужчины:
Я продаю своё перо,
Пух припасая для перины.

Боряра, совсем неплохо для парафраза!
Спасибо, Рамона, я недавно сочинил нечто на темы Ильфа и Петрова. Как Вы заметили, мне они очень нравятся.
Опять: «Но инфекцию, запомни, переносит поцелуй»?
Нет. Другое. Хотите прочту.
Прочтите. Забавно, ещё не слышала, чтобы кто-нибудь подражал Ильфу и Петрову в стихах! Вы — первый.
Это пока не подражание. Так, взята пара слов. Стишок маленький, но с длинным названием:
«Размышления о сравнительной эффективности плановой и рыночной экономики.»
Боряра, Вы как Авессалом Владимирович Изнуренков, сочиняете стихи на любую тему, даже об экономике?
Пытаюсь. Иногда.

И вот грядёт Апокалипсис;
И для господ и для рабов...
И косит Смерть… как осень листья,
И всюду — дефицит гробов!

И Смерти Ангелы летают,
Слепя блистанием кольчуг…
А, вот, гробов всё не хватает!
Ах, где вы: «Нимфы», «Безенчук»?

Недурно, Боряра, на мой непрофессиональный взгляд. Вы явно прогрессируете по сравнению с Вашими прежними перлами! Есть ещё что-нибудь?
Есть из «Золотого телёнка».
Что-нибудь, про «невспаханный лоб Балаганова»?
Нет, сложнее. Мне ужасно нравится вот этот кусочек:
«… Степные горизонты источали такие бодрые запахи, что будь на месте Остапа какой-нибудь крестьянский писатель-середнячок из группы «Стальное вымя», не удержался бы он, вышел бы из машины, сел бы в траву и тут же на месте начал бы писать на листах походного блокнота новую повесть, начинающуюся словами:
Инда взопрели озимые. Рассупонилось солнышко, расталдыкнуло свои лучи по белу светушку. Понюхал старик Ромуальдыч свою портянку и аж заколдобился...»
Что Вы смеётесь, Рамона, Вы же знаете это тоже наизусть?
Боряра, это совершенно изумительно написано! И сколько раз я ни читала Ильфа и Петрова, всегда находится что-то новое, что раньше не замечала. Хотя это — заметила и запомнила с первого раза! Прелесть!
Так вот, Рамона, как-то мне пришло в голову: А нельзя ли то же самое выразить в стихах? Эти «взопревшие озимые». Попробовал. Эдаким «стремительным домкратом»? Хотите послушать, что получилось?
Хочу, Боряра, хотя даже представить себе не могу, как ЭТО описать в стихах!
А вот как:

Инда взопрели озимые. (ударение на «ы»)
Лик солнца, рассупонив стать,
Расталдыкн; л лучей стихии (ударение на «у»)
По белу светушку сиять.

Дед Ромуальдыч, разувая
Сапог свой, и, вошедши в раж,
Родной портянки дух вкушая,
Вдруг заколдобился весь аж...

Боряра, мне нравится! Вы проявили недюжинную поэтическую изобретательность, превратив этот отрывок в стих! Очень недурно! А это что? Опять парафраз?
Да, я тут чуточку изменил другой стих Гарика.
Мы были тощие повесы,
Ходили в свитерах заношенных,
И самолучшие принцессы
Валялись с нами на горошинах.
Мне это показалось несколько грубым и пошловатым. И, внеся крохотные изменения, я думаю, сделал стишок этот более приличным:
Мы были тощие повесы,
Ходили в свитере заношенном,
И наилучшие принцессы
Предпочитали нас горошинам.
Боряра, хотя тут у Вас не согласуется множественное число повес с одним свитером, но это не так уж страшно, однако Вы придали, действительно, большее изящество самому стишку этому. Недурно!

Есть ещё одно, посвящённое Фёдору Ивановичу. Но только не говорите ему и сами, пожалуйста, не обижайтесь! Я не хотел кого-либо обидеть!
Что это Вы посвятили Фёдору Ивановичу?
Я перевёл на немецкий стихотворение Пушкина «Пророк».
На немецкий??? Боряра, Вы же не знаете немецкого! И причём здесь Федя?
Уж как получилось, Рамона. Прочитать?

Перевод на немецкий стихотворения «Пророк» А.С. Пушкина

Порок.

Греховной жаждою томим
По Шиллер-штрассе я влачился...
И рой нимфеток и фемин
На перепутьи мне явился
Они мне душу открывали
И цены в марках называли...
Перстами, лёгкими как сны,
Одежд коснулися они...
Отверзлись вещные тряпицы,
Как перья вспугнутой орлицы...
..................................................
..................................................
Как труп в постели я лежал,
И глас Науки мне воззвал:
Вставай, Шерше! Восстань с постели!
Исполнись мудростью моей,
И, обходя Земли бордели,
Глаголом жги сердца… людей!

Да, Боряра, сурово Вы обошлись с Фёдором Ивановичем! А откуда Вам известно про Шиллер-штрассе?
В его статье написано было. Но ведь ничего неприличного в стихе нет?
Боряра, Вы стараетесь всё высказать деликатно и без грубостей. «Оделикачиваете» прозу жизни! Вам бы продавцом в магазине деликатесов работать! И, вообще,
Вы очень пристойно и изящно задрапировали, что нужно, в красноречивые многоточия. Перенесли пуантилизм из живописи в литературу; Вы пионер! Пуантилист-Парафразёр! И, учитывая это пристрастие к многоточиям, Вас, вместо «многостаночника», можно было бы назвать «многоточечником».
Кстати, причём здесь «Глаголом», написали бы уж «Релэем», это точнее.
Релэй – английский физик, Рамона, им жечь сердца нельзя.
Тогда «Жги синевой — то есть синим огнём сигареты — сердца людей». Ведь тоже, огонь!
Простите, Рамона, если Вас это задело! Я не имел намерения обижать Вас или Фёдора Ивановича. Просто так, для резвления, написал это. Если бы знал, что такая мелочь может оскорбить Вас, я бы не читал её Вам...

Знаете, Боряра, если мне посчастливится быть приглашшённой на Ваши похороны, я тоже произнесу надгробную речь. Краткую, но весомую.

Спасибо, Рамона, Вы меня этим очень тронули… Считайте, что приглашение у Вас в кармане! Буду очень рад Вашему присутствию. Добро пожаловать! Но не могли бы Вы, сказать её сейчас? Ведь, понимаете, земля, крышка гроба, наглухо забитая, всё это сильно ослабит звук Вашего голоса, а кричать такого рода напутствия усопшим на кладбище не принято! И из-за этого я буду лишён удовольствия услышать её разборчиво!

Извольте, Боряра. Я скажу: «В покойном Боряре, нашем близком друге и товарище по разуму, было зарыто столько талантов, что я опасаюсь – одной могилы для такой замечательной личности не хватит. И двух тоже! Поэтому я предлагаю открыть специальное кладбище для многосторонне одарённых персон: «Кладбище зарытых талантов имени незабвенного Боряры»»

Благодарю Вас, Рамона, на добром слове, но речь эта меня слегка разочаровала.
Не могли бы Вы добавить в неё вот, такой, скажем, пассаж:
«Всю свою сознательную жизнь Боряра много и, следует признать, не без успеха, «пис; л в ящик» А под конец — даже очень хорошо в него сыграл.»

Непременно, Боряра, включу и Ваше добавление! Я бы ещё добавила, что Ваш талант, Боряра, был весьма многогранен и количество этих граней всё время увеличивалось. В итоге, чтобы все эти бесчисленные грани смогли поместиться на всё-таки ограниченной поверхности Вашего интеллекта, они стали сжиматься и, в конце концов, обратились в точки. То есть мы опять, как бы с другой стороны, вернулись к Вашей талантливой «многоточечности»…

22. Экзамен

Федечка, ты такого профессора Моденова знаешь?
Конечно, он у меня вступительные экзамены в Физтех принимал, очень хвалил меня! Даже уговаривал пойти на математику! И, понимаешь, Рамона, обращался ко мне, мальчишке, абитуриенту, по имени-отчеству! – «Мол, у Вас, Фёдор Иванович, просто талант математика! Идите на математический и можете смело рассчитывать на мою помощь и поддержку!»
А ты?
А я очень вежливо, конечно, покраснев от комплиментов, ему сказал, что в математике пока у меня идей нет, а вот в физике, мне кажется, что-то уже задумано. Но, мол, я серьёзно подумаю над его предложением и, конечно, благодарен ему за такую поддержку! А почему ты о нём спрашиваешь?
А он меня тоже экзаменовал, но таких восторгов я у него не вызвала. Письменную математику я сдала на три, хотя все задачи решила правильно и была уверена, что получу пять. А вот на устном экзамене он решил, что сможет меня провалить, и попробовал...
Рамочка, что ты говоришь! Он ведь, наверно, сразу почувствовал и у тебя способности и знания… Как он мог хотеть тебя провалить?
Он меня спросил: «Вы, Рамона Вайскопф, русский знаете достаточно, чтобы отвечать на вопросы по математике?»
Я ему ответила с сильным акцентом: «Оу, да, конэчно! Я русский говорить могу и понимай!»
Рамочка, зачем ты его начала дурачить и раздражать? Ведь ты прекрасно говоришь, и без малейшего акцента ?
Я как-то сразу почувствовала его недоброжелательность, всё было вежливо, но с каким-то ядом...
Какой яд? Где?
Он произносил мою фамилию «Вайскопф», как-то подчёркивая её.
Начал задавать вопросы… я отвечаю. Чувствую, он ищет, где бы меня засыпать.
Этот краткий период экзамена можно было бы назвать:
ПРИДИРАСТ И НЕСБИЯНКА
(Экзаменатор, ко всему придирающийся, и
Экзаменуемая, которую ему не удаётся сбить с мысли)
А мне плевать, я не волновалась, так как решила для себя: провалят, уеду в Англию, или Америку, или Германию. На Москве свет клином не сошёлся. Вдруг он меня спрашивает:
«Вот, у Вас здесь написано, что Вы из Уругвая, а фамилия Ваша – не испанская?»
Тут я всё поняла, и отвечаю ему: «Да, мой отец бежал из Австрии от нацистов...
И мама моя тоже бежала от них» — говорю эдак простодушно… Федя, он заурядный антисемит и принял меня за еврейку… Посему и провалить хотел.
Рамочка, но ты же могла ему сказать… точнее, что...
Что, Федя, что? Мол, профессор Моденов, не проваливайте меня, я не еврейка!
А зачем? Пусть думает так! Мне было интересно посадить его в лужу. Я ему добавила ещё: «Этот Ваш вопрос, профессор, он по геометрии или по алгебре?»
У него даже лицо перекосилось.
«Вы, — говорит, — абитуриентка Вайскопф, на вопросы по математике отвечаете слабо! А о вашей фамилии я спросил просто так.»
Я ему опять, эдак глуповато-наивно: «Значит про фамилию свою я Вам, профессор, ответила правильно, не так слабо?»
Он весь побагровел и явно хотел меня выгнать с двойкой и ты, Федечка, потерял бы возможность познакомиться с такой замечательной студенткой! Представляешь, как ужасно всё могло случиться???
В этот момент зашёл какой-то тип и стал ему что-то спеша нашёптывать.
По цвету его рожи я увидела, что нечто неприятное, но, касающееся меня, он всё время на меня посматривал и тот тип тоже. Услышала слова «их посольство». Моденов мне говорит уже другим тоном: «Ну, что ж, очень хорошо Вы мне отвечали, подождите, пожалуйста, за дверью, Вам объявят результаты.»…
А я зла была на него страшно и решила так просто его не отпускать и громко, на всю аудиторию, говорю ему:
«Но, профессор Моденов, Вы же почти ничего у меня не спросили, вот, по билету ещё темы из тригонометрии, полиномы, стереометрия, задача???»
Другая на моём месте, конечно, обрадовалась бы и пулей вылетела, а я сижу и жду вопросов!
Рамочка, зачем тебе это нужно было?!
А у меня, Федечка, эмоции разыгрались, понимаешь. Я же знала, что отвечала всё правильно и, главное, за «еврейку» хотелось ему отомстить.
Оба уставились на меня как на ненормальную.
Моденов с кривой улыбкой мне и отвечает: «У меня, абитуриентка Вайскопф, многолетний опыт, и я вижу, знает экзаменующийся математику или нет. Вы – знаете и в дальнейших ответах нет надобности… И на листочках вот этих у Вас тоже все формулы правильно выписаны… Можете идти»..
Я ему на прощание, опять наивно: «Значит, и про происхождение моей фамилии я тоже Вам правильно всё ответила?»
Ты бы, Федечка, видел его рожу!!! Но сдержался и вежливо: «Да, да, всё отлично, спасибо! Идите...»
Объявили результаты через 15 минут – у меня вдруг оказались две пятёрки: и по письменному (переделали на пять!) и по устному тоже пять. Тут я и решила, собрать свои вещички и «Вон из Москвы! Сюда я больше не ездок. Бегу, не оглянусь, пойду искать по свету, где оскорблённому есть чувству уголок! Карету мне! Карету!»
Как поётся в одной вашей сиропно-сладкой песне для идиотов школьного возраста:
Во всей красе предстанет вашим взорам
Великий город спившейся мечты!
Точно подстать Венечке Ерофееву...
Всё! Не хочу я больше пребывать в этой спившейся мечте!
Рамочка, я ничего не понимаю! У тебя был сильный блат? Но зачем он тебе? Ты способная и толковая девушка! И почему – уехать?
Отвечаю не по порядку: Уехать, потому что такая система приёма и оценок говорит о полной коррумпированности режима и государственном антисемитизме, а я его – государственный ли, частный ли, как и любой другой вид шовинизма и национализма, не переношу! Расизм, шовинизм и национализм – это прорывающийся рёв нашего рептильного мозга, который сознание нормального человеческого существа должно полностью блокировать! Эти рептильные инстинкты — вернейший признак глубокого духовного рабства, независимо от того, к какому общественному и иерархическому слою стада данный раб принадлежит. Правительственная ли, интеллектуальная верхушка или низ.
О блате – мне ничего не известно, я в нём, ты прав, не нуждаюсь!

Но назавтра я зашла в посольство и спросила, звонили ли они в институт?
Да, — отвечают, — звонили, говорили с ответственным секретарём приёмной комиссии, но просто интересовались, как Ваши, г-жа Вайскопф, успехи и ничего более.
Потом я поняла. Мой Папа очень дружен с одним бизнесменом, он вообще из Уругвая, но больше американец. Проводит импорт-экспорт в том числе с Союзом. Наверно советчики узнали об этом и решили, что я под его патронажем, хотя Папа мне сказал, что ни о чём его не просил, а как-то, между прочим, бросил ему, что, де, дочка поступает на физмат в Москве и он, Папа, уверен, что для его «талантливой» дочери это больше игра, чем серьёзные экзамены. А тип тот, который зашёл, был не секретарь комиссии, а работник Внешторга!
Так почему ты всё же осталась?
Сердцем, Федечка, почувствовала, что встречу тебя на лекции по теоретической физике!
Нет, Рамочка, серьёзно...
Я решила для себя, что посмотрю немного на уровень. В Союзе, я слышала, математика и физика даются хорошо и, кроме того, я могла уйти в любой момент, перевестись куда хочу или поступать заново… И, самое главное, узнать что-нибудь о судьбе моей бабушки и её сына, моего дяди… Найти их могилы… Вот и задержалась..

Тебе, Федя, имена Марии фон Ведемайер и Дитриха Бонхёффера наверняка неизвестны. Это не вопрос, это утверждение, так как ты и не мог бы прочитать о них, находясь здесь!
Дитрих Бонхёффер (Dietrich Bonhoeffer) –36-и-летний протестантский священик, антинацист.
Мария фон Ведемайер (Marie von Wedemeyer) – его восемнадцатилетняя невеста.
Их переписка недавно была опубликована на Западе. Их история – сильнее и трагичнее шекспировской «Ромео и Джульетты».
Дитрих был последовательным антинацистом Ещё в 1937 году нацисты закрыли семинарию, в которой он преподавал и проповедовал. А он продолжал это делать в церквах. Его арестовало гестапо в 1943 году, но задолго до этого он произнёс пророческие слова:
«Когда они пришли за евреями, я молчал, ибо не был евреем!
Когда они пришли за членами профсоюзов, я молчал. Ведь я никогда не состоял в них.
Когда они пришли за мной – было уже поздно...»
Дитрих Бонхёффер был повешен 9-го апреля 1945 г. в лагере Флоссенбург по личному приказу Гитлера, который сам был вынужден покончить с собой через три недели. Но не мог Гитлер умереть сам, не захватив с собой ещё тысячи и тысячи невинных людей, душонка его не могла это допустить.
Мария фон Ведемайер умерла от рака в 1977 году, 54-ёх лет отроду, всю свою жизнь посвятившая памяти Дитриха.
А рассказываю я тебе, Федя, об этом в связи с твоим замечанием, почему я не сказала «точнее» Моденову, что я – не еврейка, а полу-австриячка и полу-русская.
Рамона, прости, я сказал это не подумав, просто рефлекторно...
Это, Федя, и есть — самое плохое…


Похожие статьи:

Авторская прозаВеЛюр. Книга первая. Часть I. Глава 7, Глава 8, Глава 9
Авторская прозаВеЛюр. Книга первая. Часть I. Глава 1
Авторская прозаВеЛюр. Книга первая. Часть II. Главы 1-2
Авторская прозаВеЛюр. Книга первая. Часть I. Глава 2 и Глава 3
Авторская прозаВеЛюр. Книга первая. Часть I. Глава 4, Глава 5, Глава 6
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Свежее в блогах

Они кланялись тем кто выше
Они кланялись тем кто выше Они рвали себя на часть Услужить пытаясь начальству Но забыли совсем про нас Оторвали куски России Закидали эфир враньём А дороги стоят большие Обнесенные...
Говорим мы с тобой как ровня, так поставил ты дело сразу
У меня седина на висках, К 40 уж подходят годы, А ты вечно такой молодой, Веселый всегда и суровый Говорим мы с тобой как ровня, Так поставил ты дело сразу, Дядька мой говорил...
Когда друзья уходят, это плохо (памяти Димы друга)
Когда друзья уходят, это плохо Они на небо, мы же здесь стоим И солнце светит как то однобоко Ушел, куда же друг ты там один И в 40 лет, когда вокруг цветёт Когда все только начинает жить...
Степь кругом как скатерть росписная
Степь кругом как скатерть росписная Вся в траве пожухлой от дождя Я стою где молодость играла Где мальчонкой за судьбой гонялся я Читать далее.........
Мне парень сказал что я дядя Такой уже средних лет
Мне парень сказал что я дядя Такой уже средних лет А я усмехнулся играя Словами, как ласковый зверь Ты думаешь молодость вечна Она лишь дает тепло Но жизнь товарищ бесконечна И молодость...