Блог клуба Светлана Монахова

Пойду-ка в субботу подальше от дома.
Без пары, одна.
По лыжне незнакомой
Я буду скользить, не бежать оглашенно.
К чему мне рекорд?
Ни к чему совершенно.
Мороз нарисует румянец на щёки,
По телу помчатся дремавшие токи,
В приятное русло направятся мысли...
Такой же чудак повстречается.
Мы с ним,
Одетые оба со вкусом матрёшки,
Разъедемся молча на белой дорожке...
Обрушится снег как обрывки картона.
Придётся в помощники звать Пинкертона,
Чтоб выбраться прочь из холодных завалов.
Я всё же спасусь, хоть намаюсь не мало.
Приду и набУхаюсь чаю с лимоном
(Я чёрный люблю, а не модный - зелёный),
До вечера (точно) просплю как младенец.
Потом будет стирка горы полотенец,
Зажарка котлет, словоблудье на кухне,
Пока от вопросов язык не распухнет,
Не ляжет на нёбо истёртою тряпкой.
Опять позабуду где брошены тапки,
И буду искать под диваном, столами,
И буду ругаться плохими словами...
На завтра настрою этажные планы.
Потом их разрушу, проверив карманы.
На миг пригорюнюсь и выкрашусь в рыжий...

В двух сереньких лужах две тонкие лыжи.

Заметёны пласты асфальта,
Позабыты оттенки серого.
Зимолетнее цвето-сальто.
Уж не знаю, во что и веровать?
То ли в лета решимость юную,
То ли в зимнее созерцание?
Что же делать?
       Лежу и думаю
Под рождественское мерцание.
За порыв я двумя и сразу "за"
И, конечно же, за приличия.
Но пасует ум.
       Лишь печаль в глазах
Говорит о его наличии.
А хотелось бы жить в гармонии -
Танцевать менуэт,
       не ча-ча-ча,
Чтобы видели посторонние
Только шарм и шик.
       Но шуршит парча
На чужом плече белочопорном,
Где в движении,
       позе,
            словах расчёт.
Сводит скулы от скуки.
       В штопоре
Я опять,
       и вновь,
            и ещё...
                    Ещё.

Ночные улицы скрывают поворот.
Фонарь погас. Дорога движется на ощупь.
И я, как тот, нелепый кур, попавший в Ощип,
Лечу туда, куда попутный занесёт.

Я не люблю, когда мне ветер хмурит лоб.
Мне больше нравится, когда он бьёт мне спину.
И не умею горевать на половину,
И не хочу, чтобы меня под микроскоп,
И чтобы мир был под кого-то перешит.
Мы все рассованы по странам, как кармашкам.
Какой-то умник указал, что по рубашкам
Встречать таких же как мы сами надлежит.
Но я не верю тем, кто ходит в от кутюр.
Гораздо ближе тот, кто пахнет сэконд хэндом.
Не надо в рот чужую ложку с хэппиэндом -
Меня тошнит от этих приторных микстур.

Я знаю, Жанну не помилуют - сожгут.
Потом девчонка станет девою святою.
Но Бог судья тому, кто рвётся быть судьёю.
На этом свете лишь глаза ещё не лгут.

Яблони снежинками цветут.
Будет урожай морозных яблок -
Льдинисто-безвкусных, но не дряблых.
Вёсны в одночасье их сметут,
Место для других освободив.
На зиму заклеенные почки
Лопнут и оттуда, как из бочки,
Нового цветения мотив,
Свёрнутый в тугие лепестки,
Вырвется наружу белым стягом.
Брызнут по растрёпанным корягам
Зелени салатные мазки...

Яблок старомодное бордо
Снежными хрустящими боками
Будет нас притягивать, пока мы
Любим жизнь и таинство шардо-
    не,
        где дышит мятый виноград
Магией тягучего мерцанья.
Чуткие каналы созерцанья
Выберут объекты наугад.
И на монотонной белизне
Что-то сокровенное проклюнет.
Может парашютики июля,
Первенец-подснежник по весне -
Всё, на чём стою и что люблю я.

Коралловый остров на белой реке.
Туда по лыжне над застывшей водой
Чужими следами бегу налегке...
Сниму рукавицу, раскрою ладонь
И снежная ветка кольнёт холодком.
По линии жизни рассыплется мел,
Её осенив оренбургским платком...
А летом вернётся цветов карамель
И этих пылинок не будет уже -
Ищи их на небе и в таинстве луж -
Но каплей тепла в очерствевшей душе
Поселится чудо коралловых стуж.

Нитка вьётся, заплетаясь в кружева,
Чтоб изящная ненужная стекляшка,
Будто ломкая абстрактная ромашка
На причудливой салфетке ожила…

Нитка вьётся… Нитке некогда грустить.
Локотки любимый свитер поистёрли.
Стыдно прошлое носить мне до сих пор, и
Я решаю – распустить, не распустить?

Нитка вьётся, тянет мысли за собой,
Продевает сквозь петЕльные окошки,
Перекручивает в мелкие горошки,
Рассыпает их невидимой золой…

Развернулся возле тапочек клубок.
Вот и точка – белоснежный узелок.

Светлый бабушкин домик
         с облупленным синим крыльцом
И поющей про соль
         ромбовидной замшелой калиткой,
Со смородиной пухлой,
         продрогшим в росе огурцом,
Фиолетом картошки,
         грызущей клубнику улиткой
Навсегда в моём сердце
         вознесся прекрасным дворцом,
Путь к которому выстлан
         прозрачною радужной плиткой.

Загадать бы какое желание,
Да не знаю, чего пожелать.
Может к баскам поехать, в Испанию,
Иль смиренной паломницей стать?

Может в космос, подхваченной вьюгою,
Мне умчаться на верном коне
И в скафандре под норковой шубою
Аэлитой побыть на Луне?

Может в сельву, к индейскому племени,
С парашютом спуститься винтом...
Или просто растаять во времени,
Мэри Поппинс взлетев под зонтом?

А быть может, прикинувшись Золушкой,
На балу королевском блистать...
Или зайчиком с яркого солнышка
Спрыгнуть вниз и задорно летать?

Может бабой Ягою нетленною
Наварить из лягушек отвар
И с Кикиморой – тёткой душевною
За клубок обмывать гонорар?

Как прекрасно чудес ожидание.
И не грех перед сном помечтать...
Загадать бы какое желание,
Да не знаю, чего пожелать...

И опять снегопад
Засыпает дорожки апреля,
Пудрит ветки деревьев, мать-и-мачехи желтый кружок.
И строка невпопад,
Будто выдал её пустомеля,
И замолк, подавившись, простудившийся майский рожок.
Как же долго ещё
Нам придётся терпеть эти шутки
И за власть поединок весенних и зимних богов,
Ждать, когда дурачьё
Успокоится, хоть на минутку,
И вдыхать ароматы арктической розы ветров?

Пассажиров провожали тополя
Под зелёными зонтами из листвы...
Паровоз манила рельсов колея
И тела берёз в лохмотьях бересты.

Разбегался врассыпную иван-чай
От вагонов по полянам и холмам.
Заплескалась занавеска у плеча,
Встрепенулась на подносе хохлома.

Затянули поднебесье облака -
Синеве заплаты были не к лицу,
Раздавили с ключевой водой бокал,
Капли бросили вдогонку беглецу...

По-домашнему потрескивал титан,
Полз из тамбура табачный едкий дым,
Дождь по стёклам в исступлении хлестал
С оптимизмом и задором тамады.

Кто-то, книгою накрывшись, мирно спал,
Кто-то с хрустом грыз в пупырьях огурцы,
Кто-то станции растерянно считал,
Привокзальные разглядывал дворцы...

Торопился поезд северный на юг,
Вёз погреться чьи-то детские мечты...
Был ещё один годичный пройден круг...
Уносились мы от вечной мерзлоты.