Блог клуба Светлана Монахова

На плечиков пластмассовом распятье,
Осанкою затмив балетных див,
Грустит в шкафу шифоновое платье, –
В темнице, будто вечный узник Иф…

И грезит ярким солнцем цвета карри,
БалАми, где искрилось словно грог,
Легко взлетало, как сухой гербарий,
Венком сплеталось возле стройных ног…

Переживает вновь прикосновенья
Рубашки и манжета рукава,
И неизбежность скорого паденья,
И эпилог: «Прости, оревуар»…

Желая позабыть о расставаньях,
Его изгнали в угол, с глаз долой.
И, стряхивая с плеч седую моль,
Вздыхает платье о былых свиданьях…

Вечер-бездельник.
Сумрак усталый.
Щурится сонно фонарь.
Дом-муравейник.
Люстры-кристаллы.
Окон немых вертикаль.

Комнаты-соты.
Штор акварели.
Запахов быта спираль.
Мысли-блокноты.
Смяты постели.
Книга прочитана. Жаль.

Сны-пилигримы.
Ласки Морфея.
Оле уносит печаль.
Даты незримы.
Шорох апреля.
Лист потерял календарь.

Униженно уходит в осень лето,
Покорно стягивая шлейф листвы.
Сентябрь кропает новое либретто
У тридцать первой августа версты,
И потирает мокрые ладони,
Завидев долгожданный силуэт.
Стоит и ждёт...
Никто его не гонит
И даже надоедливый поэт,
Что с мая декламировал о травах,
О ярком солнце, синеве небес…
Он, отрезвев от красочной отравы,
Стерилизует банки, ходит в лес.

На серебристом ветреном Бугатти
Июнь умчится странствовать по свету,
Дав интервью скандальное в газету...
Мы выйдем с ним проститься на закате.

Подарим полысевший одуванчик
И разноцветный веер прибауток,
Сплетём венок из грустных незабудок...
Засядем в придорожный ресторанчик,

Где витамины брызжут из редиски,
Зелёный чайный лист укутан в мяту,
Черешневые бродят ароматы...
И разойдёмся тихо, по-английски...

А поутру Июль ворвётся в двери
С тарелкой красных шапочек малины,
Припорошённых пухом тополиным,
И контрабандным воздухом из прерий.

Вечной лиственницей пахло крыльцо
В деревушке на полсотни дворов
И манило ароматом сенцо,
И дразнил вишнёвый дух пирогов.

Земляникою встречал косогор
И оранжевой тесёмкой тропы -
Наступи - и полетишь на простор,
В руки нежные земной лепоты,

Где ладонями раскрылись луга,
Выпуская на цветы мотыльков,
Клевер ластится к усталым ногам
И ромашковых не жаль лепестков,

Где взметнулись берега в облака,
Унося цветные сны птичьих гнёзд,
И река как небеса глубока...
Всё, что лето обещало - сбылось!

Даже если я сюда не вернусь, -
Краски здешние с собой заберу
И любовь, которой светится Русь...
Может, что-то ей стихами верну!?

Петляют улицы, невнятна речь,
Искусственно припудрен подорожник,
А с неба льётся зной, касаясь плеч...
На берегу обшарпанный треножник,

Где плавится причудливый портрет,
Лучом под ним выводится автограф...
Мелодия летит за парапет,
Её встречает ветер-хореограф...

Коньяк в бокале, в пальцах карандаш.
Букет напитка перебит ванилью,
Но цвет влечёт и губы тянут фальшь...
Сложился парус в лёгкую мантилью.

Волна ленива, ей не до интриг,
И рифмы нет, и чувственность в блокаде.
Когда часы показывают "три",
Слышны, хоть заплыви за дебаркадер,

Гортанные обрывки чуждых фраз,
Туристов зазывающих на катер...
А город веселится напоказ
И пред тобою стелется как скатерть.

Раннее утро.
Далёкой звездою фонарь
В небе, ещё не обрызганном синькой, мерцает.
Свет не вернулся пока, и над городом хмарь.
Брошенный пёс зарождение дня созерцает...
Люди текут ручейками к привычным делам -
Звякают связки ключей в мешковинах карманов.
Сонные дети нервируют заспанных мам,
Пары, целуясь, прощаются –
всё как в романах.
Он на работу, она...
впрочем, тоже туда.
Белки уже обречённо шагнули в колёса.
Кто-то улов потащил из чужого пруда,
Кто-то покорно пшено отделяет от проса...
В девять ноль-ноль я сажусь на вертящийся стул
С видом на тыл Ильича безнадёжно немого.
День зашуршал - полетел под откос - прошмыгнул,
Чтобы назавтра с утра разбудить меня снова...

В твоё окно заглянет белый двор -
Осколок замороженной ривьеры,
Раздевшийся без жалоб и борьбы.
Пропахнут снегом сброшенные листья...
Начнешь о чём-то важном разговор –
О скудости тепла,
Безверьи веры,
Невнятных знаках сдержанной судьбы…
И чай с лимона в сахар будет литься…
Вдруг потеряешь нить,
И всякий вздор закружит мысли:
Что-то про галеры,
Где ты двенадцать лет уже -
женой,
Весомых преимуществах синицы...
Перелистаешь бегло монитор,
Не находя приюта...
Сквозь портьеры
себя увидишь,
Слитую с толпой...
Зачем-то пудрой дунешь на ресницы,
Пальто накинешь цвета абрикос,
Воткнёшь герберу в дымный ёж волос,
И к выходу
проспектом нестолицы.

Почему-то тётям хочется летать.
Можно в самолёте, можно на ковре.
Почему-то дядям хочется гулять.
Можно и с собакой, молча, во дворе.

Почему-то тётям рыцари нужны
На лошадках белых, чтобы их спасать.
Почему-то дяди ради крутизны
Не хотят конягам сено запасать.

Почему-то тёти любят женихов,
Чтобы выйти замуж и детей рожать.
Почему-то дяди - нету лопухов -
Норовят из загса молча убежать.

Почему-то тётям хочется стихов
С розами, сердцами и слезами дядь.
Это дяди могут!  Что им жалко слов?
Почитал стишата и, айда, гулять!

Холодный воздух забирается под шарф
И заставляет затянуть концы потуже.
Ты, разбивая каблуками стылость  лужи,
Не замечаешь, как спешит навстречу март.

Совсем не важно, что погода подвела.
Ничуть не страшно, что снежинки окружили.
Бросаясь под ноги, тебя они смешили.
Казались шалостью метельные дела.

Пусть обожаешь ты июня акварель,
Влюблённость эта проступает между строчек,
Но и зимы витиеватый лёгкий почерк
Тебя чарует, как когда-то карусель.

И одиночество почти не огорчает,
И то, что в белой паутине ты одна…
Слегка печальна... Но печаль твоя светла.
А руки... Что же? Отогреешь дома чаем.