Блог клуба Светлана Монахова

Зависли в небе облака из синтепона,
Дождей флаконы, качели радуг
И бусы звёздные с кулоном из Плутона,
И фаэтоны цветного града.

Застряли ангелы в двойных стеклопакетах,
Грустят веснушки щекой в ладошку.
Играет ветер в привокзальных турникетах
И крутит дужки очков с обложки.

Здесь по-шагаловски уместны перелёты -
Не страшно в небо толчковой правой -
И встречи краткие достойны позолоты,
А мир без брендов и чьей-то славы.

Пересекаю рельсы в дизельном трамвае
И с пьедестала лечу Алисой...
Под одеялом, разогревшись, засыпаю,
И сна кристаллы блестят в ресницах.

По городу бродит мороз.
Соскучился дед без работы -
Снежинки намёл на капоты,
И перья на стёкла нанёс
Линяющих райских пичуг...
Просыпал нечаянно льдинки -
Как будто осколки пластинки
Они разлетелись вокруг,
И, звякнув, легли на порог...
Прерывисто, словно моторчик,
Зима, наблюдая, хохочет,
Как пудрятся струны дорог,
И стынет рябиновый сок,
И холод искрит в кислороде...
И что-то во мне происходит,
И лентой вплетается в слог.

Зима на исходе и хочется лета –
Прозрачного солнца лимонного цвета,
Дыхания хлопка, лазоревых пляжей,
Черешневых рынков и зонтиков даже…

Там листья живут на берёзах и клёнах
В гавайских рубашках оттенков зелёных,
На перья разорваны ватные тучи –
Под ними смеётся и пишется лучше…

Там пятнами ягод усеяны грядки,
Всплывают огурчики с донышка кадки,
И поле ржаное глядит васильково,
И всё так знакомо, но всё-таки ново…

Закрою глаза, и по клеверной тропке,
В батистовом платье и шлёпках на пробке,
Как белая цапля порхну с косогора…

Но в окнах узоры, и лето не скоро…

Февраль тигриный почему-то не задался –
Всё кувыркается, идёт в кривую кось.
А мне так хочется, чтоб стяг мой развевался
И чтоб под ним по-колыбельному спалось…
Пускай на стол шагают рыбные котлеты,
Капуста моря и куриный – шут с ним – борщ,
А ноги падают в китайские штиблеты
И не предвидится ни райских кущ, ни рощ,
Я всё равно не откажусь от жизни этой,
И отживу всё то, что сверху подадут,
И вряд ли буду галопировать по свету,
Чтоб убедиться в том, что счастье где-то тут.

Все дороги на небеса
перебелены.
Холода на земных весах
нам отмеряны.
Рюмка водки взамен вина –
на сугрев души.
Только высунулась весна –
о зиме пиши.

По-хозяйски разлёгся снег –
что трава ему –
Обустроился на ночлег
под трамваями,
Под рисунком собачьих лап
не развеется…
Человек под лучами ламп
не согреется.

Обманет март пробегом невесенним –
Не будет настежь окон в день рожденья,
И клейких листьев – сочных как фломастер,
И глупого младенческого счастья.
Раз так, –
не будет вычурных бокалов.
На свет – пиалы –
рюмки аксакалов.
И стол долой,
и стулья из опилок –
Пускай шагает на пол строй бутылок,
Тарелки,
вилки,
овощи в приправах,
В салатниках советских,
с виду бравых,
Которые нам столько лет служили,
И помнят лица тех,
с кем мы дружили.
Не будет разговоров о проблемах,
О детях, и напутанных в них генах,
Лишь только рок-н-ролла центробежность,
В манерах – нарочитая небрежность,
Понятные с полслова каламбуры,
Калории – противники фигуры,
Мобильники, зудящие напрасно,
И видимость, что всё у нас прекрасно.

Под навесы убежали розы
И поэты ринулись страдать -
Не иначе к скорому морозу!?

Застеклит цветную благодать,
Выбелит кристаллами снежинок
Жестяной покоцанный карниз
И носы поношенных ботинок,
И концы подкрашенных ресниц.

Станут подозрительно стерильны
Улицы - пристанище собак.
Однотонным, позабыто стильным
Поутру проснётся бомж и бак -
Памятник дворовый - не узнает,
Матерясь проверит закрома.
Квартиранты форточки задраят...

Вот примерно так придёт зима.

Внезапно очнёшься от летнего сна,
Почувствовав запах скрипучих снежинок,
Неловкость в наборе спинных позвонков...
Ногою подтянешь отброшенный тапок...
За рамой печально дохнЁт белизна
Из ангельских тел, прогневивших вершины,
И сброшенных в зиму без муфт,
башмаков,
шиншилловых шубок
и заячих шапок...
Безмолвного друга - дырявый листок
Найдёшь, к удивленью, на скрюченной ветке.
Погладишь его, поводив по стеклу,
Немного тепла подарив из ладони.
Забава для ветра - цветной лоскуток.
И что за причуда держаться так цепко?
Он хочет не оземь, а в ту Бричмуллу,
Где, бросив арбу, улетучились кони...
Привычно в уютную кухню скользнёшь,
Взорвёшь кофемолкой арабики зёрна,
И что-то про "жизнь хороша" напоёшь,
Хрустя кукурузой в обличьи попкорна,
И что-то на кромке газетной черкнёшь.

Утро начнётся с огромного неба
серого цвета,
С чёрного кофе без сыра и хлеба,
лучше конфета,
С грима без туши, в губное колечко
ляжет помада,
С ломаных досок за сорок крылечка –
плотника б надо,
С тоненькой тропки, манящей к дороге
в белых разметках,
С букв угловатых, уложенных в слоги,
в офисных клетках,
С глупых желаний однажды всё бросить,
с беличьей кисти
Золото лить, совершенствуя осень,
в тонкие листья.

Утром раскрою рамы – пыль полетит на свет,
И потянувшись с хрустом, полуприкрыв глаза,
Выйду с ленцой из дома… Глядь, а зимы-то нет,
Да и весна скончалась… Ивовая лоза,
Скинув остатки вербы, переоделась в лист,
Ломаные качели тонут в корнях травы,
Летний мотив клаксона наколдовал таксист –
Милый, весёлый парень – жаль, что мы с ним на Вы…
Лавка с отбитым краем, старых покрышек ряд –
Странно небесно-синих – этот же цвет в душе.
Где-то звенят посудой, что-то там говорят...
Впрочем, не столь и важно – строчка пришла уже.