Блог клуба Ирина Тульская

Тот день, когда меня не станет,
Пусть будет тёплым, не иначе!
И от воды – малышка-Таня
Легко спасёт любимый мячик!

Пусть пчёлы вьются, но – не жалят,
Полуднем – донник пахнет сонно,
А во дворе "раздавят" шкалик
Три алкаша на три персоны.

Пусть будет гвалт на остановке,
Птенцы – в гнездовьях, пена – в пиве.
И на арбу погрузит ловко
Большой арбуз – довольный Гиви!

Пусть будет радости – до края
Вселенной – от начала Света!

Ой…
         Я в "не станет" не играю…
Совсем неплохо
                            в мире этом!

Расскажи-ка мне, художник: кто вчера луну покрасил –
не в оранжевый, не в белый, а в весёлый травный цвет?
Удирал из тучи дождик полосатый, как карасик
черноморский, и глядела ночь – плывущему вослед.

Кто оттенки перепутал, переврал в своей палитре?
Под машиной цвета меди – фиолетовая грязь
улеглась, и почему-то мне подмигивали хитро –
прежде мрачные соседи, те, что жили, не смеясь!

Две собаки у причала, где волна шипела шкваркой,
вытанцовывали польку или – медленный фокстрот,
чайка синяя кричала, что плясать под солнцем – жарко,
ей не верили нисколько, а – совсем наоборот.

Были розовыми – листья, красный гусь нырял в затоне,
из лавандового сада голубела резеда...
Но художник вымыл кисти и сказал: – Да ты – дальтоник! –
влез в такси: – Лечиться надо! – и уехал навсегда!

Стала жизнь вполне знакомой: вечер близился к финалу,
в парк отправились трамваи, я – к себе – совсем одна.
И ждала меня над домом та, которая не знала,
что такого не бывает – изумрудная луна…

Вы простите, месье, но мой поезд, увы, перегружен
И уедет без Вас – без сомненья и глупостей без…
Вечер брызнет дождём, он сегодня сердит и простужен,
А с последним гудком над перроном звучит полонез.

Я не буду давать на прощанье Вам руку, как другу.
Вы и сами сейчас не хотите её целовать.
Оставайтесь, месье, возвращайтесь к привычному кругу,
Ждёт Вас дома обед и уютная Ваша кровать.

Захрипит паровоз, тронет с места вагоны натужно.
За Обводным – завод, ну а дальше – резной окоём.
Уходите, месье, на прощание плакать не нужно,
Есть кому и без нас порыдать на перроне вдвоём.

Я люблю Вас, месье, но об этом, как водится – поздно:
Поезд красной стрелой упорхнёт из опущенных рук,
А над ним задрожат и задышат лохматые звёзды,
И притихнет вагон, и уснёт – под колёс перестук.

Как красиво, мадам, ветер треплет Вам краешек платья,
Но, увольте, сейчас не желаю Вам рук целовать.
Что за странный намёк на мои приключенья в кровати?
Я совсем одинок, и меня не затащишь в кровать…

Что касается слёз – то месье, как известно, не плачут,
Это суетный дождь, да в трамвае оставленный зонт...
Ваш поклонник не юн, и желает Вам только удачи,
Но, увы, не со мной Вы расширите свой горизонт.

Что касается звёзд – так мои, несомненно, потухли,
И лохмат у меня только плохо подстриженный ус.
Уезжайте скорей, давят ноги мне новые туфли,
Чёртов поезд стоит, я прощанья никак не дождусь.

Наконец-то, мадам... Вы поплачьте, никто Вас не тронет...
Проводник молодой близорук и, надеюсь, что – нем...
А наутро в Москве поднесёт Вам супруг на перроне
В знак небесной любви – белоснежный букет хризантем...

Когда целуешь женщину земную
И ей галантно руку подаешь,
Себя не мучай – я не приревную,
Здесь нет понятий: зависть, злость и ложь.

Когда плывёшь смятенно в горьком море
Тоски-печали, капельку хмельной,
Не упрекну – пристало ль Айседоре…
И ты не скажешь, что обижен мной!

Поплачь, родной, поплачь! Бывает надо
Чуть-чуть поплакать, о себе скорбя.
Я лишь её спрошу, беззвучно, взглядом,
Земную ту:  а любит ли тебя….

Здравствуйте, милая, что там сегодня Москва?
Может, получится выбраться будущим летом!
Впрочем, я Вас-то в столице увижу едва...
Писем, вот жалко, по-прежнему нету как нету...

Скоро сосульки шарманку свою заведут,
Бродит томленье под кожицей глянцевых почек.
Лёд прохудится в заливе, а в Летнем саду
Липы побелят, и станут прозрачными ночи.

Cнова часы бесконечный ведут перестук
С пульсом неровным, дрожат от отчаянья руки.
Может, приснитесь хоть нынче, прекрасный мой друг?
Если б Вы знали, как я изнываю в разлуке

И прихожу иногда на Московский вокзал –
Он расставаться со мною надолго не хочет!
Непоправимо, что Вам я тогда не сказал
Всё, что теперь, но опять, в основном – между строчек.

Вот и признался, верней – написалось само...
Хватит сидеть неподвижным фарфоровым Буддой!
Снова в корзину для мусора брошу письмо!
Вас я тревожить, мой ангел, словами не буду…

Я Вам пишу ежедневно, но только опять
Стопочки слов неотправленных спрятались где-то…
Время и реки нельзя поворачивать вспять,
Да и не будет уже продолженья сюжета.

Мы расставались печально и капельку зло,
Дождь так некстати ещё накалил атмосферу.
Знаете, милый, нам с Вами, считай, повезло –
Лёгкий роман без признаний и без адюльтера.

Знаете, милый, мне нынче привиделся сон –
(Вам я его рассказать бы в глаза не посмела…)
Вместе со мной Вы садились в купейный вагон,
Ну и конечно…, такое вот, сударь мой, дело…

Я прихожу иногда погрустить на вокзал,
Впрочем, вокзалы и, правда – печальная тема!
Муж мой ни слова, встречая меня, не сказал,
Просто вручил на перроне букет – хризантемы…

Как неуютно в переулке...
Фонарь мигает глазом лисьим.
Я достаю со дна шкатулки
Не мне написанные письма.
Касаться тайны вряд ли стоит,
Но – так знаком неровный почерк,
А запах ладана и хвои –
Прочесть – желание упрочит.
Откуда под последней строчкой
Пятно? Слезинка? Капля воска?
«Не довелось…Дошли до точки,
Мне, сударь, знаете, не просто…
Нам с Вами вместе невозможно…
Устала плакать втихомолку…»

Вздохнув, в шкатулку осторожно
Верну чужой любви осколки…

Вселенной, что – Торонто, что – Коломна,
Ей дела нет  – босяк ты или Крёз,
Так шторм прикосновением нескромным
Судёнышком играет не всерьёз…

Ты бьёшься в карантине:  разве –  скот я?
Не рыпайся, святая простота,
Ведь, если взять по Гамбургскому счёту –
Собой не представляешь ни черта!

Как видишь – комментарии излишни,
Куда уж нам из адовых тенёт…
Осыплется судьба крупой гречишной.
Вот бабочка… Ну кто по ней всплакнёт?

А значит, коли – жив, дыши без понта,
Пока не заскрипит Творец ключом…
При чём же здесь Коломна и Торонто?
Торонто, милый, точно – ни при чём!

Когда беда надменно и жестоко
Тебе куёт твой личный Видовдан,
Кукушка – предсказательница срока –
Молчком на действо смотрит из гнезда.

Она считать не будет, хоть ты тресни,
Зато и – даже словом – не соврёт:
Угадывать ей много интересней
Лишь то, что птица знает наперёд.

Проникнешься, коль злиться – неохота:
Наздравствоваться всем – не хватит сил,
Так – мельница не видит Дон Кихота,
О чём бы он под ней ни голосил!

Пусть нам никто сегодня не ответил –
Здесь вовсе нет кукушкиной вины,
Но мы живём с тобой на этом свете
Покуда – хоть кому-нибудь – нужны …