Блог клуба Ирина Тульская

Так хочется на юг,
в Антарктику, за пояс
снегов, где, не видна,
скрежещет ось Земли.
За всё беду мою
прощу и успокоюсь:
пускай живёт одна,
коль вместе – не смогли.

Там станут с кромки льда
бросаться вниз пингвины,
насколько хватит сил –
сражаясь с глубиной.
Но глупая беда,
моргнув мне вслед невинно,
лишившейся оси –
покатится за мной.

Где тенью голубой
отмечен каждый атом,
в друзья её приму,
покорна и нежна:
– Возьму тебя с собой,
ведь ты не виновата,
что больше никому
на свете не нужна!

Время суток – ни вечер, ни день. К закату –
Так вернее…Скрипят пути.
Над перроном висят облака из ваты.
Отпусти его, отпусти!

Не сутуль в равнодушии мнимом плечи:
Зарастают следы травой –
Лицедейство навряд ли поможет! Вечен
Этот Город, но он – не твой!

Посмотри – параллельно ложатся шпалы,
Словно связки железных жил.
И заточен состав ядовитым жалом,
Он готов и багаж сложил.

Он заряжен тобой, как оса – полётом.
На прощание выдох: – Будь!
Напоследок не плачь, не сегодня, что ты…
Ну вернёшься… Когда-нибудь…

Как шмель танцует над головкой клевера
В старании достать заветный мёд,
Так ты во сне паришь над морем севера,
Которое тебя совсем не ждёт.

Где ворковали летом Дафнис с Хлоею,
Нам не досталось праздничных утех.
Лети отсюда птицею непойманной,
Мой край суровый – это не для всех!

Не рви крыла о скалы монолитные –
Не пощадит упавших вороньё!
Дари свою улыбку беззащитную
Другим морям сквозь бурное моё.

Что ты дышишь мне в затылок, ангел мой?
Шёл бы в небо – в райском небе лепота!
Взял бы отпуск, или просто – выходной.
Жаль, погодка намечается не та!

Впрочем, ладно, оставайся, не беда,
Что не ждали, а на вишнях – майский снег.
Сам ведь знаешь – здесь извечно холода,
Это место не для ангельских опек.

Вместо крыльев меж лопатками – прыщи
У народа, да и мысли – не того...
Время скисло, как просроченные щи,
Вышел срок уже, наверно, у него!

Правда часто убивает наповал,
Даже ангелов лишает сна и сил,
Понимаю, ты летел и крылья рвал –
Только кто тебя, в конце концов, просил?

Тёплым нимбом кружит свет по потолку,
Гость мой плачет, как ребёнок, у стола.
Ты прости меня, прости! Попьём чайку?
Я сама тебя, мой ангел, позвала...

Один за другим – постепенно уходят друзья
В места, где тяжёлой обузой становится тело.
К обочине правит уже и моя колея…
Ей тоже, наверно, меня вывозить надоело.

Субстанция «время» бесстрастно стремится к нулю
В пространстве – змеёй на хвосте в завершающей фазе
Броска перед смертью, и я, мой родной, не люблю
Приличий надуманных и подходящих оказий.

Вот так мы с тобою – свой рай проживаем в аду:
В отложенных встречах, в обидах, досадах и спорах.
А я ведь когда-нибудь в землю сырую уйду,
И ты – как ни грустно, но – очень надеюсь – нескоро…

Мне жаль отпускать из мятежной души синеву
С падучей звездой (ты, хороший мой, веришь в приметы?).
А можно – ещё я c тобой в синеве поживу?
Пусть сбудется сказкой, прочитанной в юности – лето…

У наших берёзовых рощ
никаких перспектив.
Ну, разве – топор, да продать
на дрова за полушку
голландцам иль финнам.
За стенкой один лейтмотив –
соседи словами обидными
целят друг в дружку.

А мне бы – поплакать,
чужое царапает зло
гортань, словно буря,
пусть это лишь буря в стакане.
Туман на балконе
(хоть в чём-то сейчас повезло).
Залезу в него, будто ёжик,
забытый в тумане…

А в наших берёзовых рощах
погода шалит –
дождями по листьям шершаво
стучит до рассвета.
Добро – бытие (мне б поверить) –
Мегарский Евклид
сказал не напрасно!
Ах, осень? Проходит и это…

Сегодня день был светел и пригож,
Он на руках приподнял к небу город.
Я так боюсь, что ты вдруг пропадёшь...
Ведь мы с тобой увидимся? И – скоро?

Я "ни за грош" пропасть тебе не дам!
Смотри – закат румянец в море тушит!
Всё пополам? Конечно, пополам!
Да фиг с ним – с бытом, были б только души…

Они и есть! Алло, не исчезай…
У нас на самой кромке окоёма
Одни лишь ивы. Где? Собачий лай?
Собак «гуляют», я сейчас не дома.

А в нашем парке (пусть он будет наш!)
Деревья никогда не постареют,
И ты меня, я знаю, не предашь!
Ну ладно, жду, ты там давай, скорее…

А хочешь, я тебе как королю
В постель подам какао или сливок?
Ты слышишь, я ведь так тебя люблю…

Мой ангел-хранитель грустный
Не станет скрывать досады:
– Опять не на месте сердце...
Неужто у нас беда?
Ох, женщины, чтоб им пусто!
Да что им, нелепым, надо? –
И в рай улетит погреться.
А мне-то теперь куда?

Ты делаешь вид, что любишь,
Я делаю вид, что – верю.
Мы вместе играем в это
Мещанское «баш на баш».
Приклеены тени к людям,
Летящий журавлик перья
Роняет на лист со сметой:
Почём ты меня продашь…

Мы оба читали Грина,
Он, правда – довольно милый…
В конце-то, по крайней мере,
С Ассолькой поладил Грей!
А вечер сегодня длинный,
И я ведь тебя просила:
– Уходишь, не хлопай дверью! –
Терпеть не могу дверей!

Ольшаник измазан густо
Зелёным лесным туманом.
Стрельнёт, поломавшись, ветка
Под влажным его комком.
Мой ангел-хранитель грустный
(Он всё-таки парень странный)
Вернётся: – Не парься, детка,
Ты думаешь, мне легко?

Давай помолчим...
Ты ко мне прислонишься плечом,
в ответ я затихну
на нём, будто глупая мышка.
Надеюсь, и ты не считаешь
молчание слишком
тяжёлым для нас,
не привыкших болтать «ни о чём»?

Что толку в словах,
если знаешь чудесный секрет:
на наши вопросы
со временем будут ответы!
Зачем любопытствовать зря,
и, подумаешь, лето
опять на излёте,
да сколько осталось их, лет…

Однажды Харон
нам поставит двойную печать
в единую визу
пространства иного, и, в общем,
на мир этот славный
мы больше с тобою не ропщем!
Давай помолчим –
ну когда же ещё помолчать…

– Полетать бы над миром, нутром ощущая – свой!
По-стрекозьи зависнуть в местах, где полно красот…
Город стены возводит, что Рэдвуд – стволы секвой,
Город строит квартиры – ячейки пчелиных сот.

Зазевавшимся облаком вытрет себе лицо:
– До красот ли, – ответит, – ведь я устаю, как зверь!
Полетать ей... Ты лучше с утра пробегись трусцой,
Вот тогда и пройдёт эта странная блажь, поверь!

Видишь, подняты веки тяжёлых цветных портьер,
Значит – время настало, и день трудовой – назрел.
В буднях нет ни секунды для глупых твоих химер,
Лишь гранитное – "надо" и тысячи мелких дел! –

Но потом он отступит, подумав: зачем зазря
Объясняться с безумной, которой летать не лень.
И Васильевский остров затеет в Неву нырять,
Над волной расправляя крылатую Стрелки тень...