Книга Неизвестный солдат читать онлайн (Анатолий Рыбаков)

    – Школы нет, – вздохнула Агапова, – а заниматься нужно.
    – Это уж обязательно, – поддакнул Краюшкин, – образование – оно требует системы.
    – Не встречался ли вам Агапов Сергей Владимирович? Давно ничего нет от него.
    – Был у нас один Агапов, – сказал Краюшкин и посмотрел на девочку, – точь-в-точь один портрет.
    – Он конник.
    Бокарев оторвал голову от стола:
    – Конник – это другой род войск. Подвижные части.
    – Как в песне-то поется, – подхватил Краюшкин, – «нынче здесь, а завтра там». По себе знаю: получать письма – это мы любим, а отвечать –

недосуг. Да и о чем писать? Война кругом – одно расстройство. Кончится – тогда наговоримся.
    – Как для кого она кончится, – вздохнула Агапова.
    – Дело известное, – согласился Краюшкин, – у кого грудь в крестах, у кого голова в кустах.
    Краюшкин через плечо девочки заглянул в учебник: там были нарисованы хрестоматийные дома, сады, реки, лошади, коровы. Потрогал карандаш,

понюхал промокашку.
    – У моих ребят точно такой учебник был и карандаш, и промокашка вот точно так же пахла – чернилами. Есть у тебя еще такая?
    – Есть, новая.
    – Новую ты себе оставь, а мне эту отдай, – попросил Краюшкин.
    – Берите.
    Краюшкин понюхал промокашку, свернул, положил в карман вместе с фотографией, где были сняты впятером: он, Бокарев, Вакулин, Лыков и

Огородников.
    – Зачем она тебе? – спросил Бокарев.
    – На память, ребятишками пахнет, – улыбнулся Краюшкин.

    Вакулин лежал на диване в доме Михеева. Он старался лежать неподвижно – тогда казалось, что не так болит: болело только при движении, а

так он ощущал равномерные толчки и думал, что внутри у него, наверно, нарывает.
    Он думал и о том, что ему не следовало переползать на новое место. Когда он менял точку стрельбы, в него и попала нуля, и пуля эта,

наверно, в животе, а может, и прошла навылет. Он больше склонялся к тому, что пуля в животе: он чувствовал там что-то острое и колющее, особенно

при движении.
    Он не засыпал, дожидаясь Бокарева и Краюшкина. Если медсанбат ушел, они найдут врача: старшина молодец, он и врача достанет и сделает

все, что требуется.
    Вспомнилась ему Нюра – первая в его жизни девчонка; вот так встретилась, и странно все получилось. Потом вспомнил Рязань, Рюмину рощу,

куда ходили они гулять летом, городской сад, и Оку, и Солотчу, куда ездили в воскресенье на машинах, и гараж в бывшей церкви возле старого

базара. И опять вспоминал Нюру, ее горячие худые руки...
    Он проснулся от чьего-то прикосновения. Перед ним в белье стоял хозяин.
    – Немцы, слышишь, солдат?
    Вакулин отчетливо услышал грохот танков. Сквозь прорези ставен уже пробивался первый утренний свет.
    Дверь в спальню была открыта, и Вакулин увидал на кровати две детские головки: дети со страхом смотрели на него.
    – Уходить надо, солдат, – тихо, но спокойно, твердо и рассудительно сказал Михеев, – немцы тебя убьют: зачем ты им такой, раненный?! А

мне и детишкам – расстрел за укрывательство.