Книга Неизвестный солдат читать онлайн (Анатолий Рыбаков)

Антонина Васильевна укладывала вещи.
    Она плохо слышала. Когда я спросил ее, она ли Бокарева, – она показала на ухо, и, хотя я громко повторил свой вопрос, она меня опять не

расслышала или услышала что-то другое. И не знаю, за кого она меня приняла. Вероятно, за одного из этих парней-изыскателей. Они, по-видимому,

часто заходят к местным жителям, живут у них, останавливаются на ночлег. Во всяком случае, она не спросила меня, кто я такой, откуда. Показала

на вещи и сказала:
    – Вот дом продала. На новом месте без денег дома не купишь. Хоть самого плохенького, а не купишь.
    – Куда же вы едете? – спросил я, проникаясь все большей тревогой.
    – Далеко, милый, в самую Россию. Город Корюков, не слыхали?
    Я ошеломленно смотрел на нее.
    – К сыну на могилку еду, – продолжала старуха, – нашлись добрые люди, схоронили его, Митю моего, спасибо им, и матерям и отцам их

спасибо, вырастили детей благородных... – Она низко, до самой земли, поклонилась неведомым людям, разыскавшим могилу ее сына. – Надо бы,

конечно, все там устроить, – продолжала Антонина Васильевна, – да ведь некому устраивать-то, одна я, никого нет у меня. Да и когда

устраиваться-то? Стара я, не знаю, доеду ли... А может, и доеду. Хоть одним глазком взгляну на его могилку. А умру – похоронят неподалеку.

Сколько мне жить-то осталось?

    Я был не в силах смотреть на нее, отвернулся и тупо уставился на стены. Они были пусты, голы. Только возле божницы висела знакомая мне

фотография пяти солдат, хорошо сохранившаяся за стеклом.
    Значит, у старшины Бокарева этой фотографии не было. Конечно, у него могли быть две таких фотографии. Но вряд ли: зачем бы он таскал с

собой групповую фотографию? Ведь это не фотография любимой женщины, или матери, или ребенка. Была фотография, он ее и отослал домой.
    Она перехватила мой взгляд, подошла к фотографии, показала на Бокарева:
    – Вот Митя мой, а это его товарищи.
    – А когда он вам ее прислал, эту фотографию?
    – Не он, милый, прислал. Невеста его прислала, Клавдия.
    – Как? Клавдия?
    – Клавдия, милый, Клавдия... Хорошая женщина, самостоятельная... Да вот не пришлось им.
    Клавдия... Значит, на кисете могла быть первая буква ее имени. Дело опять запутывалось.
    – Будь Митя жив, ладно бы жили, – продолжала Антонина Васильевна. – Митя мой тоже мужчина самостоятельный, охотник, не пил, не курил.
    – Не курил? – переспросил я.
    – Не курил, милый. У нас в доме табашников не было. И муж мой покойный не курил, и вся родовая наша – никто, одним словом.
    Она охотно отвечала. Ей хотелось поговорить: одинокая старуха, она была рада, что нашла внимательного слушателя. Мои вопросы ее не

настораживали, и я их ей задавал. Но сердце у меня разрывалось от сочувствия и жалости к этой женщине, от того разочарования, которое постигнет

ее, от всего того, что я должен ей сказать. Но я не мог ей сказать, я искал доводы в пользу Бокаревой. Искал доказательства того, что именно он

– неизвестный солдат.
    – Раньше не курил, а в войну мог и закурить.
    – Нет, – решительно ответила она, – не закурил он на службе: он ведь сверх срока служил, оттого и на войну сразу попал.