Книга Таня Гроттер и перстень с жемчужиной читать онлайн (Дмитрий Емец)

Не дожидаясь пока разгоряченная Милюля, вынырнув, будет делиться впечатлениями, Ванька поспешил ретироваться.
   «Тангро нравятся блестящие предметы! Прямо сорока какая-то», — подумал он на бегу.
   * * *
   Пока Ванька возвращался через парк, Ягун давно уже примчался в Тибидохс. Жадно спешащий жить, он ни минуты не мог усидеть на одном месте. Ему казалось, что пока он сидит, жизнь проносится мимо в грохочущем поезде, показывая ему язык из окна. Недаром для маленького Ягунчика, когда он совсем уж распоясывался, не было большего наказания, чем две минуты просто просидеть на стуле, положив руки на колени. Однако Ягге редко наказывала его так сурово.
   Едва сгрузив в комнату пылесос, Ягун немедленно отправился искать «всю толпу». Беспокойные ноги сами несли его туда, где была пища для впечатлений и мишени для острого язычка. «Вся толпа», к удивлению Ягуна, долго не обнаруживалась.
   Тогда он махнул рукой и отправился в «мужской клуб», где почти гарантированно кто-нибудь да был. «Мужским клубом» называлась комната на третьем уровне Большой Башни. В этой комнате восемь веков назад прожил несколько лет маг пятого уровня Оскарус. Известный женоненавистник и аскет, он наложил на комнату ужасающей силы заклятье, по слухам, разработанное не без участия добрейшего джинна Абдуллы.
   Заклятье, насчитывающее двадцать тысяч семьсот два стиха, непрерывно произносилось Оскарусом на протяжении двенадцати суток и на веки вечные лишало любую представительницу прекрасного пола возможности переступить порог его комнаты. Вздумай хотя бы одна дочь, внучка или правнучка Евы ослушаться, пришлось бы впервые в истории Тибидохса использовать пылесос по его прямому назначению. Разумеется, мужская часть учащихся сумела оценить возможности комнаты Оскаруса и часто собиралась здесь, в «мужском клубе».
   Внутри комната Оскаруса была просторнее спортивного зала. Здесь и десятку циклопов нашлось бы где попрыгать. «Нет, точно без пятого измерения не обошлось», — подумал Ягун. Он всегда думал об этом, переступая этот порог, и сам удивлялся, как предсказуемо течет в иных ситуациях его прыгучая мысль.
   Открыв дверь, играющий комментатор на минуту остановился на пороге, определяясь. У окна на кривоногой кушетке лежал Демьян Горьянов и пролистывал подшивку «Магического оборзевателя» за прошедший год.
   «Ну Горьянова нам даром не надо!» — подумал Ягун, торопливо вспоминая, не пил ли он сегодня молока.
   В кресле у камина сидел Шурасик. Выпускник Тибидохса, а ныне магфордский магспирант, задумчиво чертил в воздухе буквы, и они повисали дымными кольцами.
   — Возможно, не я первый заметил, но какое забавное все же слово: «победа!» — сказал Шурасик.
   — Чего же в нем забавного-то? Прочное такое слово, радостное. Слово «облом» нравится мне гораздо меньше, — не понял Ягун.
   — Да вот смотри, что получается, если от него отгрызать по букве! — сказал Шурасик, начиная по одному рассеивать дымные кольца. — «Победа — обеда — беда — еда — да»! Ну не прелесть, а? А из твоего «облома», кроме «лома», ничего ценного не получишь.
   — Ты это напрасно. Лом иногда тоже бывает полезен, — заявил Ягун и отошел от Шурасика.
   Гуня Гломов методично обрабатывал кулаками грохочущий щит, укрепленный на массивном, из цельного дубового ствола манекене. После каждого удара манекен проворачивался и атаковал Гуню тяжелыми деревянными шарами, прикованными цепью к его далеко отставленной руке. Гломов с гоготом приседал, и шары проносились у него над головой.