– Вечер добрый, – говорила она. – Симпатичный сегодня закат. Добрый вечер.
На большее у нее не было времени, поскольку последний отрезок аллеи ковер прямо – таки промчался. Добравшись до замковых ворот – запертых – ковер пронесся сквозь них, словно крыса по сточной трубе. Абдуллу и Софи окутала сначала туманная сырость, а потом спокойный золотистый свет.
Они оказались в саду. Тут ковер шлепнулся наземь, как посудная тряпочка, да так и остался. По нему то и дело пробегала слабая дрожь – наверное, таким образом ковер то ли трясся от ужаса, то ли трепетал от усталости, а может быть, и то и другое.
Поскольку земля в саду оказалась твердой, и, судя по всему, состояла не из облаков, Софи и Абдулла осторожно ступили на нее. Под ногами оказался плотный дерн, поросший серебристо-зеленой травкой. Вдали, среди подстриженных кустов, журчал мраморный фонтан. Софи поглядела на него, повертела головой и начала хмуриться.
Абдулла наклонился и предусмотрительно свернул ковер, поглаживая его и умиротворяюще шепча.
– Превосходно, о доблестнейший из паласов, – твердил он. – Ну, ну. Не бойся. Даже самому могущественному ифриту я не дам тронуть ни ниточки из твоей драгоценной ткани, ни бахромки на твоем краешке!
– Вы говорите, как солдат, когда он поднял шум вокруг Моргана, то есть тогда еще Шустрика-Быстрика, – фыркнула Софи. – Замок вон там, впереди.
Они направились к замку – Софи на ходу озиралась и то и дело тихонько фыркала, а Абдулла нежно поглаживал перекинутый через плечо ковер. Он чувствовал, как мало-помалу дрожь проходит. Идти пришлось довольно долго, поскольку сад постоянно менялся и растягивался вокруг – хотя был вовсе не облачный. Стриженые кусты превращались в художественно буйные заросли розовых цветочков, а фонтан, который все время виднелся в отдалении, стал то ли хрустальным, то ли хризолитовым. Еще несколько шагов – и все кругом оказывалось уставлено самоцветными вазами с разлапистыми папоротниками, а по лакированным колоннам вился плющ. Софи фыркала все громче. Теперь фонтан, судя по всему, стал серебряным с сапфировой инкрустацией.
– Что-то уж очень вольно этот ифрит ведет себя с чужим замком, – заметила Софи. – Или я окончательно запуталась, или у нас здесь была ванная.
Абдулла почувствовал, как кровь приливает к щекам. Ванная Софи была тут ни при чем – он оказался в садах своей мечты. Хазруэль опять смеялся над ним, как смеялся с самого начала. Когда фонтан стал золотым с винно-багряными узорами из рубинов, Абдулла сердился уже не меньше, чем Софи.
– Саду не положено быть таким, даже если не принимать в расчет постоянные перемены, которые лишь сбивают с толку, – гневно сказал он. – Сад должен выглядеть естественно, с участками дикой природы, вот, например, обширное поле колокольчиков…
– Точно, – согласилась Софи. – Нет, только поглядите на фонтан! Что он себе позволяет в чужой ванной!
Фонтан стал платиновым с изумрудами.
– Смехотворная пышность! – возмутился Абдулла. – Вот когда я обдумываю собственный сад…
Его прервал детский вопль. Оба бросились бежать.
Глава восемнадцатая, страдающая переизбытком принцесс
Детские вопли становились все громче. Ошибиться в том, откуда они исходят, было невозможно. Когда Софи с Абдуллой кинулись туда вдоль галереи, Софи пропыхтела на бегу:
– Это не Морган! Это кто-то постарше!
Абдулла подумал, что она права. В воплях слышались слова, хотя разобрать их не удавалось. К тому же, как бы ни старался Морган, мощи его маленьких легких не хватило бы на то, чтобы орать так громко. Достигнув почти невыносимой силы, вопли сменились резкими всхлипами.
Свежее в блогах