Спасибо тебе, моя Нюсенька!

Vilenna Авторская проза 30 апреля 2012 Рейтинг: +1 Голосов: 1 895 просмотров
Спасибо тебе, моя Нюсенька!

  Это было в начале шестидесятых, когда я была совсем еще ребенком и мало что понимала в этой сложной жизни.  Бабушка, мы все ласково называли ее Нюсей, забрала меня к себе погостить, из большого и душного города, в маленький городок, в свой домик. Мы приехали на вокзал, и подошли к огромному железнодорожному мосту. Он всегда меня пугал, даже если я восседала на руках у родителей и только то, что пройдя это страшилище, мне обязательно купят печеного зайца, в киоске у самых ступеней, вселяло в меня некую смелость. И я, стиснув зубы, шла, вцепившись за руку.

 А в том киоске все было неимоверно вкусное – и трубочки с заварным кремом, и зверушки мармеладные, разных цветов. Я хотела все, но желтого, душистого, с розовыми бочками зайчика, больше всего. Он долго, до самой черствости жил у меня, уменьшаясь ежедневно на один укус. И начинала я его грызть, обязательно с хвостика, затем ушки, и так далее. 
         В этот раз, ступив на первую ступеньку моста, я подняла глаза на бабулю,  и лицо ее расплылось в улыбке:
-Будет тебе заяц! – сказала она. – И что еще захочешь. Ты же у меня смелая и послушная. 
И мы пошли. Первый пролет, второй. Вот уже и ровная площадка видна, что пролегает над путями. И тут, нам навстречу, вынырнул неприятный мужчина. Я и сейчас помню, как у меня сжался живот от его вида. И рука бабушки, отчего-то стиснула сильнее на мою ручонку.
— А! – вдруг заорал он. – Анна! Сколько лет, сколько зим не виделись! – Бабушка отворачивает от него  голову и берет меня на руки, стараясь поскорее уйти, а тот преграждает дорогу. – Спешишь! Ты все спешишь. Ну да я недолго задержу. Сам хотел прийти, да тебя бог мне навстречу послал.
— Не упоминай Бога, нелюдь! – сказала бабушка,  смело отодвинув его, подняла гордо голову и пошла вперед.
— Да постой же ты, Аня! Григорьевна! У меня дело. – Он шел за нами, я часто моргала, чтобы как можно меньше его видеть, а отвернуться боялась – вдруг обидит. – Я тут по партийной линии в рост пошел, ты одна осталась, ну это….  Надо чтобы подтвердила…
— Нелюдь! – Бросила моя Нюся и ускорила шаг. А нам вдогонку  понеслась брань и последние слова, что я запомнила, были таковыми:
— Жаль, что я тогда вас, всех, не расстрелял!
Мы очень быстро шли, бабушка сжимала меня двумя руками, а я, как могла, сильно обняв ее шею, закрывала от страшного дядьки. В это раз мы впервые минули киоск, не купив желанного зайца, и ноги мои ступили на землю у длинной мраморной стены. Городской парк отдыха располагался тогда возле железнодорожного вокзала, тут же находилась стена памяти и в нескольких шагах "Вечный огонь". 
 Я подняла голову, пугаясь от того, что впервые услышала, как стон вырвался из груди моей Нюсеньки, и увидела несколько слезинок, пробежавших по щекам, но таких горьких, что остались в памяти моей на всю жизнь.  Я долго молчала, от непонятности происходящего, бабуленька тоже, никак не могла успокоиться.
— Бабушка! – наконец-то, тихо пропищала я, — а кто тот дядька?
— Мазай, догорая моя, ты запомни, его фамилия Мазай. А тут, — она указала рукой на  стену, где рядами стояли фамилии. – Те, кого он старательно спрятал…
**** 
          Не помню точные даты, но это не важно, речь не о них.   
ВОВ — оккупанты подходили к городу. Мой дед, Серафимов Константин Лукич, был парторгом Дружковского машиностроительного завода. В те дни все, от мала до велика, старались спасти свою Страну по силе своих  возможностей. Фашисты были на подходе к городу и дед, с группой товарищей, эвакуировал завод, что изготовлял орудия и снаряды. Времени на семью не хватало и бабушка, как и многие другие жены заводчан, осталась до следующего эшелона,  с тремя детьми на руках. В другом конце городка ее мать и две невестки, братья  уже воевали.  Холод, голод, бомбежки. Советская армия старалась удержать позиции… День близился к вечеру, когда у дверей своего дома бабушка нашла раненого солдата. Перетащила в дом, обработала раны, а на утро городок был уже под немцами. Рискуя собой и детьми, она спрятала солдата в погребе на веранде. Набросала сверху ненужное, грязное тряпье. 
Прекратилась стрельба, немцы вошли победителями:  заигрывали с девушками, угощали детей сахаром. Селились. К ним тоже пришли и по счастью, поселился довольно мирный немец, с палкой вместо ружья. Как он им говорил, потерял еще в первой атаке. Да и не нужна ему винтовка, он не убийца. А в строю, потому, что так требовал долг к Фюреру. 
       Чувства и опасения бабушки передать не могу, она, сколько об этом рассказывала, всегда переводила на шутку и то: как поселила его в дальнюю, самую холодную комнату,  и то, как покушать ему давала, что попади, а он приносил из штаба еду, сахар, мясо и все отдавал ее деткам, да и многое другое. Еще вспоминала то, как мама моя, ей тогда пять лет исполнилось, бегала в веранду, ложилась на пол и шептала:
— Дядя, ты жив? Немец уйдет я тебе сахару дам. 
Мама старшей была, братья ее совсем маленькие.  
 Ужас начался тогда, когда их сосед, которого бабушка знала с юности, который сватался к ней неоднократно, стал старшиной полицаев, прибывших вместе с немцами из Западной Украины.  Такие же украинцы, как и мы лютовали  по-страшному: насиловали, выносили из домов все, что глазу приглянется, а как напьются, стреляли детей, словно тараканов. 
Мазай был свирепее всех. Припомнил соседям даже школьные обиды и мстил каждому, кто как-то, когда-то его задел. И к нашей Нюси стал похаживать, требовать внимания. Хотя  у него была жена, а дома отделялись невысоким забором.  От посягательств его, спасал немец, неоднократно. Прошло несколько дней, долгих и томительных. Немец помог бабушке дотащить до леса раненого и ушел на дежурство. Тут- то наш сосед и взбрыкнул. Видно узнал, про это.  На рассвете, вывел бабушку с детьми из дому  в их сад, а там уже ее родственники стояли. Избитые, истерзанные.
— Ну что, — говорит, — ты хорошо подумала? 
 Бабушка ему ничего не ответила, грудничка к себе прижала, дочь за себя прячет,  среднему сыну, второй рукой, голову закрывает. Мазай еще больше с ума сходит, для страха в воздух палит. Потом выхватил Евгения, среднего сына, схватил за ноги и отшвырнул в сторону, так, что тот головой об стену дома ударился. Бабушка так за всю жизнь свою понять не смогла, откуда у нее силы взялись, не только не подчиниться его воле,  в обморок не упасть, а еще и отпор ему дать. Пока она с ним сцепилась, дети попрятались. Он же, в отместку, на ее глазах  родственников расстрелял, семь невинных женщин. 
— Живи, — сказал он ей, утолив немного гнев, — и бойся! Ты следующая.  
Только и смогла она, что с соседями,  тут же, во дворе, похоронить  родных.  Приехал ее постоялец, и чуть стемнело, зашел в комнату, уже с торбой:
— Иди к мамке, бистро! Сегодня не возвращайся.  – сам схватил старших детей и провел до конца улицы. 
Они еще и добраться до родных не успели, как вспыхнул целый район. Наши подходили и немцы, отступая, жгли дома со спящими жителями… 
*** 
Это одна из горьких историй нашего рода, Болтасовых — Серафимовых. 
И с такими историями живут все семьи бывшего СССР.   
Перед днем победы, так хочется, чтобы мы  вспомнили о людях, что остались там, в ВОВ, ради нашей мирной жизни. Чтобы икнулось вот таким же Мазаям, как жил у нас в городе.
 Чтобы вытащили из "закоулочков" фотографии родных и не только тех, кто лег на полях сражений, а всех, кто пережил ее, безжалостную. Хочется, чтобы в каждом доме загорелась свеча памяти, чтобы внуки сидели за одним столом с дедами и слушали, с открытым ртом, не важно — скомканные,  короткие, или длинные  да ладные, рассказы тех дней.
 А еще хочу, поклониться всем женщинам, мужественно закрывшим тыл. Спасибо вам! Спасибо тебе, моя Нюсенька!

Похожие статьи:

Авторская прозаЭоны. 3.
Авторская прозаВеЛюр. Книга первая. Часть I. Глава 2 и Глава 3
Авторская прозаЭоны. 2.
Авторская прозаВеЛюр. Книга первая. Часть I. Глава 1
Авторская прозаЭоны. 4.
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Свежее в блогах

Они кланялись тем кто выше
Они кланялись тем кто выше Они рвали себя на часть Услужить пытаясь начальству Но забыли совсем про нас Оторвали куски России Закидали эфир враньём А дороги стоят большие Обнесенные...
Говорим мы с тобой как ровня, так поставил ты дело сразу
У меня седина на висках, К 40 уж подходят годы, А ты вечно такой молодой, Веселый всегда и суровый Говорим мы с тобой как ровня, Так поставил ты дело сразу, Дядька мой говорил...
Когда друзья уходят, это плохо (памяти Димы друга)
Когда друзья уходят, это плохо Они на небо, мы же здесь стоим И солнце светит как то однобоко Ушел, куда же друг ты там один И в 40 лет, когда вокруг цветёт Когда все только начинает жить...
Степь кругом как скатерть росписная
Степь кругом как скатерть росписная Вся в траве пожухлой от дождя Я стою где молодость играла Где мальчонкой за судьбой гонялся я Читать далее.........
Мне парень сказал что я дядя Такой уже средних лет
Мне парень сказал что я дядя Такой уже средних лет А я усмехнулся играя Словами, как ласковый зверь Ты думаешь молодость вечна Она лишь дает тепло Но жизнь товарищ бесконечна И молодость...