Книга Неизвестный солдат читать онлайн (Анатолий Рыбаков)

И если люди любят друг друга, то какое имеет это значение...
    – Мальчик ты еще рассуждать, Сережка, – сказал Маврин, – ничего ты в этом не понимаешь. Женщину надо найти самостоятельную, хозяйку, а

Людка что?
    – Из таких вот девчонок, как Люда, выходят самые лучшие жены, – объявил я.
    – Во дает! – усмехнулся Андрей. – А ты откуда знаешь? По собственному опыту?
    – Может быть, и по собственному.
    Я действительно где-то читал, что легкомысленные особы становятся верными супругами.
    – Никак не пойму, – сказал Андрей, – ты на самом деле дурной или притворяешься?
    – Глядя на тебя, об этом даже не приходится задумываться, – врезал я ему.
    А Маврин твердил свое:
    – Юрка этого так не оставит. Быть тут серьезному происшествию.

  21

    Но пока никаких происшествий не было и не предвиделось. Люда по-прежнему сидела с нами в столовой, с нами обедала и ужинала, инженер

Виктор Борисович развлекал нас своими рассказами.
    Как-то вечером мы сидели у костра: я, Юра, Андрей, Маврин, Люда и Виктор Борисович.
    Виктор Борисович говорил, что Максим Горький очень любил жечь костры и даже придавал им мистическое значение. Не знаю, правда это или

нет. Но, когда жгли костер, вагончик был пуст, и я мог спокойно заниматься, а когда кончал заниматься, присаживался к ним.
    Пекли картошку, иногда жарили шашлык или просто мясо.
    Сегодня пекли картошку.
    Качалось пламя костра. В деревне лаяли собаки. Далеко маячили тусклые огни Корюкова.

    Люда щепкой вытаскивала из костра готовые картофелины, подвигала их нам. Обжигая пальцы, мы снимали с них кожуру, посыпали солью и ели.
    У нас на участке неплохая столовая, шеф-повар из Риги. Как говорил Воронов, тоже бродяга и вот попал к нам. Но его Воронов ценил больше

всех: хорошее питание – залог устойчивости кадров. И все же столовая надоедала. Такие ужины у костра мы очень любили.
    – Из картофеля можно изготовить сто блюд, – сказал Виктор Борисович и начал загибать пальцы, – картофель печеный, отварной, жареный,

сушеный, тушеный, в мундире, пюре, молодой в сметане, фаршированный мясом, рыбой, селедкой. Картофельные оладьи, котлеты, крокеты, хлопья...
    – Моя мамаша, – перебил его Андрей, – печет пирожки с картофелем – пальчики оближешь.
    – А моя муттер, – сказал Маврин, – в мясной стюдень кладет куриные косточки. Объедение!
    Он так и сказал – «стюдень», закрыл глаза, закачал головой, даже замычал от удовольствия.
    Странно было слышать, что у Маврина где-то мать и он помнит о ней.
    Мне тоже хотелось отметить мою маму. Но я не сумел сразу вспомнить, какое блюдо она готовит лучше всего: она их все хорошо готовит. Пока

я перебирал их в памяти, Виктор Борисович продолжал рассказывать про картофель, про его происхождение и историю: как его завезли из Перу первые

испанские завоеватели, как принудительно насаждали при Екатерине, про картофельные бунты и все такое прочее.
    Виктор Борисович передавал общеизвестные факты. Но для ребят его рассказы были гранью их тяжелой полевой жизни, и это была светлая

грань. И в том, как ребята слушали, и было очарование его баек.
    Нас неожиданно ослепил свет фар – подъехала машина.